– Вы уверены, что это действительно необходимо, Чемпион? – спросил он.

– Вопрос жизни и смерти, - уверил его сэр Четр. – Иначе я бы этого не приказал. Жалкие крестьяне уже два года отказывают нам в нашем праве.

Пока он говорил, сэр Борс подъехал к сэру Бедеферу. Сэр Четр видел, что он охвачен религиозными сомнениями. Чтобы успокоить и эти сомнения, он добавил:

– Наша сила удесятеряется, потому что наше дело правое.

«И как мне это в голову пришло? – восхищенно подумал он. – Отлично звучит!»

– У нас фактически есть двадцать человек, - заметил сэр Бедефер. – Должен ли я посчитать их за двести?

Сэр Четр проигнорировал его и сосредоточился на том, чтобы удерживать на месте свою горячую лошадь, пока они ждали сэра Харрисоуна, который всегда опаздывал.

– 4-

Энн прошла мимо желтого пакета из-под крендельков в пустом дереве. Она начала подозревать, что он обозначает границу поля Баннуса. Она продолжала внимательно оглядываться, чтобы заметить, когда именно лес изменится. Но голубое мерцание среди деревьев захватило и отвлекло ее внимание.

«Мордион снова практикует магию», - подумала она и сорвалась в бег, чтобы не пропустить это. Она перебралась через реку, прыгая с камня на камень под знакомым водопадом. Кажется, она делала это уже раз сто; может, так оно и было. А коварный Баннус снова не дал ей заметить, где начинается поле. О, ладно. Голубой огонек продолжал соблазнительно мерцать наверху утеса. Энн взобралась по тропинке и обошла дом, который на этот раз выглядел потрепанным и провисшим, и, задыхаясь, затормозила на пустом месте рядом с кострищем. Там обнаружился один Ям, очень прямо и неодобрительно сидевший на камне.

– Мордион снова занимается фокусом-покусом, - сообщил Ям. – Он самый упрямый в мире человек. Он совсем не внимает моим доводам. В третий раз пытается обернуть часть тэта-поля вокруг Чела.

– Только не снова! – тяжело дыша, воскликнула Энн.

– Да. Снова. Он оставил травы, которые были безобидны, хотя он называет их недостаточными, и пение, на которое Баннус отвечает как-то неправильно, и работает теперь исключительно с магией сознания.

Пока Ям говорил, голубое сверкание набирало силу, ослепительно отражаясь на серебряной коже Яма и даря им с Энн стремительные черные тени, которые резко подскочили по земле – подскочили и исчезли. Сосна над домом, как бывает с деревом в грозу, выступала попеременно – в один миг темная масса, а затем четко видная вплоть до каждой темно-зеленой иголки.

– Он изучает уже пять лет, - сказал Ям. – Думаю, теперь он работает в полную силу.

Исключительно яркая вспышка уверила Энн в том, что Ям прав. Она задрожала от смеси любопытства и тревоги.

<