– Правда? – Энн была достаточно польщена, чтобы задержаться на полпути к реке.

Мордион не сдержал улыбки.

– Да, главным образом, когда злишься.

– 5-

Если бы только Мордион не улыбался! Энн была уверена: именно эта улыбка заворожила ее, заставив вернуться после обеда. Она никогда не встречала подобной улыбки.

– Он думает, я забавная, - фыркнула она, когда шла домой. – Он думает, я ем у него с рук, когда он улыбается. Это унизительно!

Из-за этого она пришла домой бледная и дрожащая. Или, может, из-за того, что за ней гнались люди в доспехах. По крайней мере, они не преследовали их вниз по реке. Или Баннус не дал им преследовать. Или, может, всё вместе!

Папа поднял на нее взгляд из кресла, в котором отдыхал, слушая новости.

– Ты переусердствовала, девочка моя. Ты выглядишь истощенной.

– Я не истощенная. Я злюсь! – возразила Энн. Потом, поняв, что никогда не сможет заставить такого прямолинейно мыслящего человека, как папа, поверить в Баннуса, тэта-пространство, не говоря уже о мальчике, созданном из крови, она вынуждена была добавить: - Злюсь на то, что устала, я имела в виду.

– Вот-вот. Ты встала с кровати только этим утром, и уже уходишь – пропадаешь на целый день, – не задумываясь! Так ты снова сляжешь завтра с вирусом. Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы появиться в школе в этом семестре? Или нет?

– В понедельник, - сказала мама. – Мы хотим, чтобы ты была здорова и вернулась в школу в понедельник.

– Учиться осталось всего два дня, - вставил Мартин из угла, где он раскрашивал карту, подписанную: «Пещеры будущего».
– Нет смысла возвращаться на два дня.

Энн бросила на него благодарный взгляд.

– Нет, есть, - возразила мама. – Если бы я только была внимательнее, когда училась!

– О, не надо про эту скукотищу! – пробормотал Мартин.

– Что ты сказал? – спросила мама.

Но папа прервал ее:

– Ну, если осталось всего два дня, зачем заставлять ее идти? С таким же успехом она может остаться дома и окончательно поправиться.

Энн оставила их спорить на эту тему. Мама, похоже, побеждала, но Энн не слишком возражала. Два дня ее не убьют. И в эти два дня Баннус не сможет использовать ее как статиста для чьих-то чужих решений. Было хорошо – нет, было настоящим облегчением – вернуться домой, где обычным способом в споре принимали нормальные решения. Энн села на диван, глубоко вздохнув, расслабляясь.