«Они по-прежнему внутри!
– подумала Энн.
– Это Бермудский треугольник!»

Думая это, она не заметила, как начала выбираться из кровати. Ее тело помимо ее указаний знало, что оно здорово и ему надо двигаться. У него были нужды.

– Боже! – воскликнула Энн. – Я хочу есть!

Она промчалась вниз по лестнице и съела две миски кукурузных хлопьев. Затем, когда новый град застучал в окна, она пожарила себе бекон, грибы, помидоры и яйца – столько, сколько поместилось в сковороду. Когда она несла всё к столу, из магазина прибежала мама, привлеченная запахом.

– Тебе лучше?

– О, да! Настолько лучше, что я пойду гулять, как только съем это.

Мама перевела взгляд с переполненной сковороды на окно.

– Погода не…

Но град к тому времени закончился. Яркое солнце просвечивало полосами сквозь дым от жарки Энн, и небо было ясным и синим. Накрылся мамин предлог, ухмыляясь, подумала Энн, пока жадно поглощала свои грибы. Никогда еще еда не казалась ей такой вкусной!

– Что ж, смотри не переусердствуй, - сказала мама. – Помни, ты долго была не здорова. Закутайся потеплее и возвращайся к ланчу.

– Повинуюсь, о великая перестраховщица, - ответила Энн с полным ртом.

– Ланч, или я позвоню в полицию. И не надевай джинсы – они недостаточно теплые. Погода в это время года…

– Суета-суета, - с любовью произнесла Энн, приступая к бекону – жаль в сковороде не осталось места для жареного хлеба. – Я не младенец. Два слоя термобелья удовлетворят тебя?

– С каких пор у тебя… О, вижу тебе лучше! – радостно заметила мама. – В любом случае, надень жилетку, чтобы сделать мне приятное.

– Жилетки, - процитировала Энн значок, который часто носил Мартин, - то, что носят подростки, когда их матерям холодно. Тебе холодно. Ты поддерживаешь мороз в этом магазине.

– Ты же знаешь, нам надо сохранять овощи свежими, - парировала мама и, счастливо смеясь, вернулась в магазин.

Солнце сильно пригревало. Закончив есть, Энн поднялась к себе и оделась, как посчитала подходящим: в узкую шерстяную юбку – чтобы мама увидела: она не надела джинсы, – летнюю блузку и свой замечательный анорак, застегнутый до верха, чтобы выглядеть закутанной. После чего она пронеслась вниз и через магазин, крикнув: