— Предоставь это мне. — Попросил я. — Мне кажется, я знаю, как действовать. Назначь на завтра сбор. Жоффруа не упустит случая покрасоваться.

По заведенным правилам, раз в месяц король выбирается из города, чтобы на открытом месте испытать силу наших людей. Там они устраивают скачки, проверяют крепость луков и рубят набитые травой мешки. Рыцари ищут случай отличиться и съезжаются охотно.

А я вновь посетил Миллисенту. Трудно представить себе женщину более взволнованную, когда дело касается событий, выходящих за пределы собственного дома. Она изводилась от нетерпения. Еще бы, за время, пока муж был в плену, эта дама привыкла узнавать новости первой.

— Он должен командовать. — Я рассказал о ночной встрече. Многое Миллисента знала, но явно была не прочь, разузнать больше. Я постарался быть убедительным.

— Но король… — удивленно возразила она.

— Король готов уступить Жоффруа эту честь. Жоффруа поведет первый отряд. С остальными король выступит сам.

— Должна признать, мой муж не слишком осмотрителен. И велико искушение свести старые счеты.

— Ему доставит удовлетворение встретиться на равных. Каждый покажет свою силу, никто не предлагает объясняться в дружбе.

— Мудрый человек. — Миллисента кольнула меня взглядом, и я ощутил себя польщенным. — Хотите, чтобы я уговорила мужа помочь человеку, который держал его в плену? А если они сговорятся?

Я пожал плечами. — Для него это хороший случай удовлетворить самолюбие. Но польза не живет рядом с обидой. Если я не могу объяснить вам, как смогу ему?

— Погодите. — Остановила меня Миллисента. — Давайте вместе решим, что я должна сказать. Но учтите, этот человек перенял от мусульман некоторые привычки.

Я взглядом выразил непонимание. Миллисента вспыхнула, но решила продолжать. — Полагаясь на вашу скромность, я все равно не скажу намного больше. Женщины в этом доме прислуживают не только мне.

Поскольку я действительно выглядел растерянным, Миллисента пояснила. — Мы ведем себя, как прежде, но мне все труднее вспомнить наши счастливые дни. А он совсем забыл о них. — Она говорила, уткнув взгляд на кончики собственных туфель, и только теперь подняла глаза. Раньше я думал, что эта женщина лишь умеет заставить страдать других, теперь понял, что ошибался. Мы оба молчали. — Советник, вы первый человек, с которым я была столь откровенна. Знаю, вашу скромность. Что вам за дело до моей жизни, если она не касается ваших расчетов. А в этом, вы правы, я могу помочь. Муж является ко мне за советами. Он не видит во мне женщину, но готов, как и вы, обсуждать со мной важные дела. Я дорожу его доверием. И я подумаю над вашими словами.

Миллисента помолчала и неожиданно рассмеялась. Женщины, которые привыкли громким смехом привлекать внимание мужчин, не бывают во дворце, по крайней мере, в парадных его залах. Миллисента первая осудила бы такую несдержанность. Потому я был удивлен. Я мог бы, пожалуй, отнести ее веселье на счет своей одежды, если бы не проследил за ней перед визитом.

— Я была совершенно права, советник. Этого Михаила вновь видели в городе. Дюплесси, как он себя называл. Вот еще одна задача для вашей многодумной головы.

Я покинул ее дом, размышляя о странном поведении этой женщины и ее тайных страстях. Она — не надменная интриганка, как я привык считать. Но едва я подумал о Дюплесси, к которому она проявляет столь глубокий интерес, меня осенила новая мысль. Эмир не станет выступать сам, если во главе наших будет Жоффруа. Он пошлет кого-то вместо себя. Скорее всего, Юсефа. Пусть старые знакомые встретятся для общей пользы. Франсуа должен пригасить пыл Жоффруа и искать союза с сирийцами.

Теперь я решил разузнать побольше о рыцарях с красными крестами на плащах. В городе разгуливает немало народа в самых разных одеждах, здесь повелось крепить крест на одежде паломника, спешащего в Иерусалим. Но здесь крест объединял разных людей. И это пробудило мое любопытство…

Я нашел ответ спустя несколько дней, когда наши вернулись из похода. Король встретил меня с сияющим лицом.

— Ты был прав, советник. Что за счастливая мысль — объединить Жоффруа и этого Дюплесси. Мир с Сирией, вот что нам нужно. И эта победа заткнет рот тем, кто думает иначе.

— Много таких? — Спросил я.

— Бароны требуют расширения границ. И, понятно, собственных владений.

— Они не справятся своими силами.

— Их сила не только там. — Король вздохнул. Должно быть, я выглядел удивленным, и он пояснил. — Ты знаешь некоего Гуго из Пайена? Он принимал участие в нашем походе. Человек веры. Ему не хватает мудрости в суждениях, зато упрямства хватит на десятерых. А помнишь того, кто был на нашем совете?

— В плаще с крестом?

— Да. Это Сент Омер. Напарник этого Гуго. Теперь эти двое объединились и просили у меня помещение для братской обители. Я дал им старые конюшни с другой стороны дворца. Ты знаешь, где это?

— Знал когда-то. Теперь я предпочитаю сидеть дома.

— Два года назад их было не больше пяти, год назад — десяток, а теперь — не берусь сосчитать. Наши бароны регулярно поддерживают их своими людьми и всем остальным. Они подчиняются общим правилам, но выступают отдельно и выдвигают свои условия. Тяготы они делят между монашеством и воинской службой и ретиво выполняют то и другое.