Гребанный интернет.

Чтобы не сорваться раньше времени, Рейдж переключил скорости и сосредоточился на мужчине, прятавшемся примерно в шести метрах от него. Эссейл, сын черт-знает-кого, был одет в похоронно-черный, темные как у Дракулы волосы не требовали маскировки, а красивое как сам грех лицо так нахмурилось, что этот парень невольно вызывал уважение. Кстати, об одолжениях и внезапных переменах. Наркодилер не разочаровал Братство, сдержав слово и разорвав деловые отношения с Обществом Лессенинг, и доставил голову Старшего Лессера к ногам Рофа. В коробке.

А также выдал местоположение этого убежища, служившего убийцам штаб-квартирой.

Вот так все они и очутились здесь, по яйца в бурьяне, ожидая, когда их синхронизированные Вишесом часы покажут ровно полночь.

Это нападение было нешуточным, не какой-нибудь обстрел дробью. После нескольких ночей - и дней, благодаря Лэсситеру, также известному как 00-за-сранец, проводившему разведку в дневные часы - атака была тщательно скоординирована, продумана и готова к воплощению. Все воины были здесь: Зед и Фьюри, Бутч и Ви, Тор и Джон Мэттью, Куин и Блэй, а также Эссейл и два его кузена - Клык 1 и Клык 2.

Потому что всем плевать на их имена, пока они приходят полностью вооруженными до зубов.

Медицинский персонал Братства также был неподалеку - Мэнни в своем мобильном хирургическом автомобиле в полутора километрах отсюда, Джейн и Элена в одном из фургонов примерно в трех километрах.

Рейдж посмотрел на часы. Шесть минут с небольшим.

Левый глаз начал подергиваться, и он выругался. Как, черт подери, ему удерживать себя на месте так долго?

Обнажив клыки, он выдохнул через нос, выпуская две струйки воздуха, тут же превратившиеся в пар, точно фырканье быка.

Иисусе, он не мог припомнить, когда в последний раз так заводился. И он даже думать не хотел о первопричине. По правде говоря, сколько он уже избегал этого «почему»?

Ну, с тех пор как они и Мэри пережили этот странный тяжелый момент, и он начал чувствовать...

– Рейдж.

Его имя прошептали так тихо, что он повернулся, чтобы убедиться, что это не его подсознание разговаривает с ним. Неа. Это был Вишес... и учитывая выражение лица Брата, Рейдж предпочел бы, чтобы это был его внутренний голос. Бриллиантовые глаза светились нехорошим светом. И татуировки вокруг виска вовсе не исправляли ситуацию.

Козлиная бородка - вещь нормальная, если не оценивать ее стильность. В таком случае этот ублюдок был карикатурой на дозировку Регейна2 .

Рейдж покачал головой.

– Ты разве не должен быть на месте...

– Я видел эту ночь.

«О, черт, нет, - подумал Рейдж.
– Неа, ты не устроишь это сейчас, брат мой…»

Отвернувшись, он пробормотал:

– Избавь меня от Винсента Прайса3 , ладно? Или ты пытаешься изобразить парня, который озвучивает трейлеры к ужастикам...

– Рейдж.

– ... потому что там у тебя есть будущее. «В мире... где людям нужно... заткнуться и делать свою работу...»

– Рейдж.

Когда он не повернулся, Ви обошел его и посмотрел в лицо, гребаные бледные глаза сияли точно пара лазеров, окруженных облаком ядерного взрыва.

– Я хочу, чтобы ты пошел домой. Сейчас же.

Рейдж раскрыл рот. Закрыл. Снова открыл... и напомнил себе говорить потише.

– Слушай, сейчас не время для твоей экстрасенсорной хрени...

Брат схватил его за руку и крепко стиснул.

– Иди домой. Я не шучу, мать твою.

Холодный ужас пронесся по телу Рейджа, понижая температуру всего тела... и все же он вновь покачал головой.

– Отвали нахрен, Вишес. Серьезно.

Он не заинтересован в еще одной порции магии от Девы Летописецы. Он не...

– Ты нахрен умрешь этой ночью.

Сердце Рейджа остановилось. Он смотрел на лицо, которое знал годами, смотрел на эти татуировки, поджатые губы, суровые черные брови... и блестящий ум, обычно выражавшийся посредством сарказма, острого, как меч самурая.

– Твоя мать дала мне слово, - сказал Рейдж. Нет, он что, серьезно говорил ему свалить?
– Она пообещала, что когда я умру, Мэри сможет отправиться со мной в Забвение. Твоя мать сказала...

– Нахрен мою мать. Отправляйся домой.

Рейдж отвернулся, потому что должен был. Или так, или его башка взорвется.

– Я не оставлю братьев. Не бывать этому. Ты можешь и ошибиться, один-то раз.

Ага, и когда это в последний раз случалось? В восемнадцатом веке? В семнадцатом?