– - Раньше я ставила себя выше других правителей. Но посмотри на меня сейчас! Я далека, чтобы называться идеальным лордом...

– - На мой взгляд, ты на правильном пути. Ведь тебе уже известны недостатки, которые надо побороть...

Канске в данный момент не только лечил телесную рану девушки, но помогал ей восстановиться духовно. А последняя фраза парня подтолкнула Харуну к мысли, что его слова верны. Верны в том, что она могла стать таким лордом, к которому стремилась. И раньше истина ускользала от неё. Как показало время, цена за эту истину была непомерно высока...

Стратег сидел, не проронив и слова. Он, как никто другой, понимал, что Харуне нужно время, чтобы осмыслить случившееся и придти в себя.

Парень не подозревал, во что вольются его слова. Недостатки, которые он упомянул, бесспорно, должны были исчезнуть. И Харуна видела эти недостатки своими слабостями, пороками на пути.

Будучи лордом, девушка признавала, что в их связи с Канске можно было разглядеть слабость. Слабость, с которой Харуна готова была сейчас мериться.

И несомненно она должна была искоренить все пороки и тщедушия на этой стезе. На стезе, где она могла стать личностью, перед которой склонят головы все кланы. И чем больше она приближалась к цели, тем острее ощущалась необходимость в выборе. Между личной жизнью и долгом перед кланом...

Мысль эта еще не была сформирована, но её тени уже витали в закоулках сознания. У каждого свой путь, и Харуна, как и любой другой человек, должна была заплатить цену.

Наверное, почуяв в глубине души нарастающий вопрос, девушка отдалась полностью чувствам, которые готовы были впиться в неё, терзая изнутри.

– - Канске...

Слова с трудом поддаются, ведь ей не так-то просто признаться в том, что она хотела открыть перед стратегом.

И время будто замерло для этих двоих. Парень догадывается, что тревожит его госпожу.

– - Да?

Но Канске так же понимает и то, что Харуне надо высказаться. Дать отдушину, ведь иначе это сломит её окончательно.

– - Мы потеряли около десяти тысяч воинов. Из них примерно у шести тысяч есть жены. И если в среднем у каждого воина по трое детей, то получается восемнадцать тысяч. В итоге, ровно тридцать тысяч душ. И это при том, что мы не берем в расчет ни родителей, ни братьев и сестер погибших воинов. Последствия этой битвы затронули многих...

– - Харуна, не надо...

– - Нет. Моя оплошность наказала стольких людей. Мне... никогда не смыть эту вину...

Несмотря на скупую слезу, в душе Харуна была в отчаянии. Девушка понимала, что только с Канске она могла вести себя так. Ведь для многих Харуна была правителем и госпожой. И поэтому она не могла позволить себе быть слабой перед взорами своих людей.

Наматывая повязку, Канске отчетливо проговорил, и его слова, к удивлению девушки, отчасти сняли это тяжелое бремя.

– - Это моя вина. Если ты хочешь обвинять в этом кого-то -- вини меня. Ведь из-за моей стратегии мы оказались в такой ситуации.

Боль в спине начала постепенно исчезать. Закончив, Канске предстал перед ней, горячо смотря в глаза.

Хоть груди девушки были обнажены, их не заботила эта нагота. И ей казалось, что парень разделил её ношу.

– - Ты победила, Харуна. В этой битве клан Такеда одержал вверх. Никто не усомнится в этом.

– - Да? Но тогда к чему эти слезы?
– - спросила Харуна шепотом.

Но парень не ответил, будто боясь, что их услышат другие. Словно тени могли донести всему миру о последствиях того сражения. И Харуна не хотела лгать, но другого выбора не было.

И каждый из них знал правду. Правду о том, во что обошлась им эта победа.

– - Я сегодня же признаю вину, и никто не скажет о тебе худого слова...

Из глаз обоих беззвучно текли слезы. Они не плакали навзрыд, но и не могли остановить набежавшей слезы. Сидя перед ним, девушка испытывала чувство стыда. Но и попросить парня не делать этого, она не могла...

Канске вовремя накрыл её одеждой, как сразу же за этим до них донесся голос Нобуцуны.

– - Учитель, Вас спрашивают...

Выйдя из шатра и оставив Харуну одну, Канске через минуту вошел обратно.

– - Я должен идти...

– - Случилось что-то серьезное?

– - Нет. Возле лагеря собрались какие-то бродяги и хотят поговорить со мной о чем-то важном.

– - О чем же?

Харуна понимает, что тянет время, не желая отпускать его.

– - Ты не поверишь. Они хотят поговорить о Хатимане. И еще со мной жаждет пообщаться одна особа, намекнувшая, что прибыла из самой столицы.

– - Ты ведь вернешься?