А потом… страшась новой войны с небесами, Люцифер закрыл темные врата и из мира людей исчезли и драконы, и исполины, и химеры. Осталась только память о былых временах, которая со временем рассыплется прахом и унесется на стремительных крыльях ветра в пугающее небытие. Такова судьба всего сущего! Возможно, когда-нибудь в эту неизвестность канет и Преисподняя со всеми ее обитателями. Но сейчас думать об этом совершенно не хотелось. Хотелось отдохнуть, скинуть с себя груз проблем, хотя бы ненадолго забыть о грядущей бойне, а кто как не женщина может лучше помочь снять напряжение, к тому же, разве мог Асмодей отказать себе в небольших шалостях?!

Стеганув дракона по спине, демон направился к южной границе центральных земель, за которыми находились наделы чертей, суккубов и прочей мелкой нечисти, несущей службу на бескрайних просторах Преисподней. Меж ними находился Оазис Жизни, ставший местом падения Люцифера. Из пролитой им крови проросли огромные деревья с алыми кронами, стройные, как осины и высокие, как секвойи; оттуда брала свое начала Великая лавовая река, оплетавшая гору Падших. По сути, с этого места начался Ад, а потому демоны почитали ее, как святыню, раз в год устраивая ритуальные жертвоприношения, чтобы отдать дань памяти минувшим событиям. Именно туда и направлялся Асмодей.

С высоты полета каменистые тропинки оазиса, поросшие сухой травой, напоминали пятиконечную звезду с огромными древами на концах. Каждая стезя олицетворяла одну из пяти стихий, коими были огонь, вода, земля, воздух и эфир. А в самом центре этой «звезды» находился грот откровения, воздвигнутый над поломанным мечом Князя Тьмы. Для обитателей Ада это была память великого начала и великой трагедии низвержения. Отсюда началась история темного мира, здесь зародилось царство Люцифера, здесь была колыбель демонов, родившихся в Геенне или созданных Дьяволом.

Приземлившись у окраины леса, демон отпустил Нифелима, а сам углубился в заросли, которые с каждым годом становились все гуще. Казалось, что сила самого Люцифера подпитывает это место, что его кровь до сих пор сокрыта в недрах этой мертвой земли. Пройдя по левому краю рощи, Асмодей ступил на Стезю Огня – самый короткий путь к гроту, впрочем, торопиться ему вовсе не хотелось. Оазис был, пожалуй, единственным местом, где демон мог в уединении предаться собственным мыслям. А мыслей у него было действительно много. К тому же в душу закралась необъяснимая тревога, какое-то дурное предчувствие, довлеющее над ним подобно молоту судьбы. Природу этого странного чувства Асмодей объяснить так и не сумел, но каждый шаг давался ему с все большим трудом, а внутренний голос звал назад.

Уже у самого входа в грот он остановился, прислушиваясь к собственным инстинктам. Голос разума неустанно твердил ему о том, что ощущения, настигшие его – лишь призрачные химеры, вызванные напряженностью последних дней. Ни один демон не осмелится поднять оружие или пролить кровь «брата» на этой священной земле, к тому же, во всем Аду едва насчитается шесть падших, которые могли бы бросить ему вызов. Да и у них было не так уж много шансов его победить. Но вот душа… она была не на месте. Постояв несколько минут в размышлениях, Асмодей повернулся и твердой походкой отправился назад.

– Признаюсь, на секунду я усомнилась в том, что ты придёшь, – игриво произнесла Барбело, заставляя его остановиться. – Неужели Великий Асмодей не нашел в себе сил переступить порог?

Мужчина оглядел демоницу с ног до головы, про себя отметив, что в своих стараниях стать еще прекрасней, она превзошла саму себя. В этот момент он даже пожалел о том, что Барбело избрала службу у Вельзевула, ведь будучи в рядах его суккубов, демоница могла в десятки раз увеличить его доход. Воистину, за ночь с такой красоткой мужчины будут готовы продать не только все свое достояние, но и бессмертную душу.

В момент его визита к Вельзевулу, пред ним предстал ангел небесной красоты, облаченный в белоснежное одеяние, сейчас же подле него стояла роковая женщина, избравшая багровое платье с глубоким вырезом, открывающим аппетитные полушария груди. Да, даже самый целомудренный праведник не сможет избежать подобного соблазна, что уж говорить об остальных.

Тугой корсет, подчёркивающий и без того тончайшую талию, был сплошь усыпан золотой вышивкой, изображающей райских птиц на ветвях виноградной лозы, а атласный шелк каскадами струился по бедрам, падая на пол. Такой страсти Барбело к следованию веяниям человеческой моды Асмодей не понимал, но отрицать то, что наряд еще больше красил демоницу, было глупо. Золотые локоны были собраны на затылке в замысловатую прическу, открывая соблазнительную шею. В руках ее, в лучах заходящего светила, всеми цветами радуги играли два бокала, наполненные багровой жидкостью.

– Ну что ты, – ехидно сверкнув глазами, отозвался Асмодей. – Вспомнил об одном очень важном деле…

– Которое теперь подождет, – вплотную подходя к нему, перебила она его. – Держи, это твое любимое, – девушка подала ему бокал, увлекая за собой в грот.

– Мои вкусы изменились за последние несколько веков, – достаточно холодно ответил он, пригубив солоноватый напиток.

– Это даже к лучшему, – положив ладонь к нему на плечо, улыбнулась демоница. – Значит, я получила шанс исследовать что-то новенькое, – Барбело привстала на цыпочки, чтобы подарить ему поцелуй, но Асмодей демонстративно дернул головой, давая тем самым понять, что подобной дерзости не приемлет.