– Самые опасные существа на земле, – усмехнулась Габи, которая, по ходу дела, была в весьма приподнятом настроении.

А может, это вид недовольной Аны так на неё повлиял…

– Почему? Я думала, что агрессоры – самые опасные, – искренне ответила я.

– Потому что хамелеоны могут менять свою позицию по сорок раз на дню. Их верность – понятие растяжимое.

Я моргнула. Не замечала за собой подобного… Хотя… много ли я о себе знаю?

– А кто ты, Габи? – спросила у кухарки.

Та вновь усмехнулась, но, качнув головой, отвернулась от меня и продолжила мыть посуду.

Интересно.

Это значит, что мне не следует знать об этом? Или что она – простой человек?..

Почему никто не придумал никаких опознавательных знаков, чтобы можно было разобраться в сути силы стоявшего перед тобой человека?! Я ненадолго зависла над этим вопросом, решив посетить библиотеку на третьем этаже для поиска ответов на свои вопросы, – по крайней мере, там я успела отметить пару подходящих для подобных исследований книг… В отличие от общей комнаты, где были в основном учебники и материал по литературе.

На кухню зашёл Кир и уселся на стул рядом со мной.

Я не успела удивиться, как перед ним появилась тарелка, полная до краёв, в которой кроме омлета и овощей были и сосиски гриль, и сыр, и тосты…

Так вот кто ходит в любимчиках у нашей кухарки…

– Привет, – поздоровалась я, глядя, как парень уплетает всю еду с молчаливым остервенением.

Когда вся тарелка была пуста, а стакан свежевыжатого сока – опрокинут внутрь, Кир вытер губы, перевёл взгляд уже более осмысленных глаз на меня, судя по тем же глазам – признал во мне свою знакомую, притянул меня за шею к себе и сгрёб в объятия.

Габи вновь усмехнулась, глядя на одну из самых странных сцен в моей жизни… и вновь вернулась к уборке кухни. Вначале я хотела на неё обидеться, увидев ту гору еды, что была подана Киру, но затем поняла: омлет и овощи – это всё, что я хотела съесть на завтрак. Кухарка словно знала, чем я ограничусь, а оттого не стала наваливать мне кучу ненужных продуктов… в отличие от Кира. Тот оказался просто чёрной дырой для местных запасов…

Но в данный момент я могла думать только об одном – моя голова прижата к мужской груди, а у меня нет желания отпихнуть оную часть чужого тела от себя. Напротив. Мне было приятно. Хоть и не очень удобно.

Кир не стал мучить меня своим приветствием, потому ровно через пару секунд я была отпущена на волю, а пустой стакан из-под сока – выдвинут вперёд. Кухарка наполнила его вновь, глядя на парня с какой-то странной материнской нежностью… и строго посмотрела на меня.

А я-то тут при чём?..

Но Габи быстро нашла себе новое занятие, и расшифровать смысл «послания» не было никакой возможности.

Как только стакан вновь опустел, Кир перевёл взгляд на меня и сказал одно слово:

– Наверх.

Я кивнула, понимая, что сейчас стоит подняться в общую комнату и отметиться перед Майей о своём благополучном пришествии в новый день после долгой и неспокойной ночи.

Стоп… А почему я решила, что ночь была неспокойной?..

Я покачала головой, пытаясь вспомнить хоть что-то из обстоятельств своего ухода в мир Морфея – но всё безуспешно. Тогда я встала и, поблагодарив Габи, потянула за собой Кира:

– Идём, – сказала я и сама первой направилась на выход.

Если кто-то и мог прояснить ситуацию, то это Майя. Или Эльза. Но красногубую видеть совсем не хотелось, поэтому я надеялась ограничиться общением с мисс всезнайкой.

Парень взял меня за руку, и мы вместе отправились на второй этаж – не то чтобы мы были парочкой или что-то типа того… Просто мне было комфортно рядом с ним, должно быть, как и ему – рядом со мной. Так что наши скрещенные пальцы я воспринимала так же спокойно, как и тот факт, что вчера этот странный обитатель особняка поцеловал меня в губы и спокойно удалился из комнаты.

Не могу объяснить этого чувства… но я чётко понимала – всё было в норме. Так и должно быть. В смысле – не поцелуй в первый день знакомства, а наша с ним дружба. Кир не предаст меня. Мы с ним здесь – одиночки, нуждавшиеся друг в друге. Мы… я открыла дверь и застыла с забившимся сердцем.

В общей комнате, рядом с компьютерными столами, стоял Алекс.

Его светлые волосы были всё так же аккуратно уложены, серый пуловер облегал торс, свободные джинсы удерживались на бёдрах только за счёт ремня: здесь, в особняке, он выглядел иначе, чем в школе. Он был холёным. Красивым. Холодным засранцем.

Я ненавидела его.

Я ненавидела его всей душой.

Не знаю, в какой момент я отпустила руку Кира, – я помню лишь то, что перед моими глазами легла пелена. Пелена безумия. И я рванула через зал, надеясь уничтожить того, кто уничтожил мою жизнь.