— Ты поверила в меня, а я поверил в нас. — Подушечкой большого пальца он провёл по моей нижней губе. — Moya zhena, моя прекрасная жена. Мы сможем начать.

И потом этот мужчина, мой муж, меня поцеловал.

И я ощутила на губах остатки его слёз.

Засыпать мы начали перед рассветом. После катарсиса под дождём Дмитрий отвёл меня в дом и мы вновь занимались любовью.

Теперь же моя голова покоилась на его груди, я слушала его сердцебиение, а он гладил мои волосы. Можно было выпытать у него все ответы, но интуиция подсказывала, что сейчас нужно просто разделить с ним эти мирные предрассветные часы — не копаясь в прошлом.

Он словно прочёл мои мысли:

— Со временем я расскажу тебе обо всём.

— Знаю, что расскажешь.

Он вёл себя сегодня безумно? Да. Но пока я решила с этим смириться и позволить ему задать темп.

— Но у тебя есть догадка.

Я кивнула, не поднимая головы.

— Если под словом «уплывать» ты имеешь в виду «диссоциацию», то есть.

Он напрягся, а потом, казалось, заставил себя снова расслабиться.

— Da.

Его действительно насиловали. Сердце сжалось.

— Может, есть что-то, чего мне не следует делать? Не хочу ненароком тебя обидеть или напомнить о неприятном.

— Ты никак не навредишь. Просто… просто не уходи.

Какой же сложный, интригующий мужчина.

Временами властный и доминирующий, а временами — такой уязвимый.

Дмитрия Севастьянова я знала всего четыре дня. И, как он сказал, между свадьбой и супружеством была большая разница. Я согласилась лишь на первое.

Смогла бы я согласиться и на второе, будь у меня побольше времени?

За прошедшие сутки я пришла к пяти выводам.

Первое: Никакой другой мужчина не привлечёт и не удовлетворит меня так, как это делает Дмитрий..

Второе: Его прошлое лишь усиливало мои чувства — ведь он так старался изменить свою жизнь к лучшему. И, несмотря ни на что, по-прежнему лелеял надежду.

Третье: Даже если одержимость Дмитрия мной была усилена его психическим нездоровьем, было вполне вероятно, что он действительно сможет меня полюбить.

Четвёртое: Он отчаянно нуждался в заботе.

Пятое: Даже при всём желании за ночь моя тревога не пройдёт.

Помолчав, я сказала:

— Когда проснёшься, я буду рядом. — Выспавшись, я смогу справиться с растущими во мне чувствами: нежностью, благодарностью, желанием защитить и чувством вины.

— Этого достаточно. Пока. — Он гладил мои волосы, пока я не задремала. — Вика? — Его дыхание стало глубоким и ровным. Он тоже почти засыпал. — Спасибо.

— За что?

— Быть твоим мужем — честь для меня. — Он уже спал.

Прекрасный, запутавшийся мужчина.

Во сне, словно не желая отпускать, он зажал в кулаке кончики моих волос.

— Виктория? — крик Дмитрия донёсся с лестничной площадки перед спальней. Наверное, проснулся и не нашёл меня рядом.

Я сразу откликнулась:

— На кухне! — Несколько часов напролёт я наблюдала, как он спит, но потом голод заставил меня спуститься.

Хотя с готовкой у меня было не очень, я всё-таки решила подать ему завтрак в постель. К счастью, все блюда в холодильнике были промаркированы инструкциями по разогреву и подаче.

Занимаясь едой, я поделилась с Кэрин новостями.

Вайс: Строго между нами. Я сделала кое-что ужасное.

Эта фраза означала, что я слишком сблизилась с объектом, слишком раскрылась.

КВ: Насколько всё плохо?

Вайс: пытаюсь приготовить и подать ему завтрак в постель.

КВ: КТО ТЫ ТАКАЯ???

Вайс: И, словно дура, смотрела, как он спит.

Я не стала его будить, решив, что ему стоит отдохнуть. На расслабленном красивом лице не осталось и следа ни той агонии от прерванного секса — ни утренней эйфории на утёсе.

КВ: Я так понимаю, «консумация» прошла успешно. Что теперь думаешь делать?

Вспомнив события прошедшей ночи и заново пытаясь справиться с чувствами, я решила, что до звёзд мне всё равно не достать.

Но, может, удастся подобраться поближе и не остаться внакладе?