Дмитрий чуть наклонил голову, пытаясь разгадать выражение моего лица.

— А могла бы?

Пока я обдумывала ответ на его вопрос, в голове проносились воспоминания…

Его игривый тон, когда я пялилась на его задницу. То, как я идеально умещалась у него на коленях. Моё желание его защитить. Связь, которую я чувствовала, когда он притягивал мой люб к своему. То, как он смотрел на моё тело, словно на бесценный подарок. Прикосновения. Поцелуи.

И я ответила правду.

— Да. Могла бы.

Он протянул мне руку. На ладони ещё оставались следы от ногтей. Потому что вчера он сдерживался изо всех сил. Чтобы выполнить данное мне обещание.

Разве я могла не принять эту руку?

Его глаза вспыхнули золотом.

— Ты станешь моей женой, правда? — Уголки губ изогнулись. Его первая полуулыбка.

Сердце загрохотало в груди. И. Я. Окончательно. Пропала.

***

Стоя перед мировым судьёй, я занервничала.

Обручальное кольцо жгло палец. Сидело оно великолепно, но каждый раз касалось щеки, когда я заправляла волосы за ухо — признак нервозности, от которого я себя отучила ещё в детстве.

Разумеется, для Дмитрия у меня не было кольца, поскольку я не обладала для этого ни временем, ни средствами. Но стоять там с пустыми руками всё равно было очень странно.

С момента нашего с ним знакомства жизнь напоминала зыбучие пески: чем старательнее я пыталась исправиться — поступать правильно ради Дмитрия и ради семьи — тем глубже я с ним увязала. Словно у судьбы не было для меня никакого другого варианта.

Какие у него были сложности? Что он сделает, когда я потребую развода? Мелькнула предательская мысль. А если… не попрошу?

Явно гордясь тем, что женится на мне, Дмитрий глубоким звучным голосом уже сказал «Согласен».

Я по-настоящему выхожу замуж. Не действительно по-настоящему. Но всё выглядит так реально.

Мой черёд. Я посмотрела ему в глаза. Как Дмитрий и просил, я поддалась гипнозу. И словно с расстояния в сотни километров до меня донеслись мои собственные слова: — Согласна.

После слов судьи «я объявляю вас мужем и женой» мои губы раскрылись в долго сдерживаемом вздохе.

В глазах Дмитрия появилась новая эмоция, испугавшая меня сильнее любого красного флажка.

Теперь в его глазах горела… надежда.

— Здесь начинается наша земля, — сказал Дмитрий, когда лимузин из частного аэропорта повернул на извилистую дорогу.

По обочинам росли гигантские секвойи. Их кроны казались зелёными и влажными, так не похожими на деревья в Вегасе.

Каждую секунду нашего полета я ждала, что он пожалеет о своём поспешном решении. Вместо этого казалось, что он испытывает облегчение. Дмитрий с гордостью всем меня представил: пилоту, полётному диспетчеру и телохранителям — в качестве своей жены, Виктории Севастьяновой. Во время короткого телефонного разговора с Алексом он назвал моё имя несколько раз, остановив на мне удовлетворённый взгляд.

Когда я воскликнула, что его самолёт нереально крут, он поправил: «Наш самолёт».

Потом предложил позвонить моим родным и сообщить им новости, пока он сам будет делать пару звонков по работе.

Управление империей? Пусть я и ненастоящая жена, но всегда могу поддержать.

— Конечно, не торопись.

Украдкой сделав фото кольца, я разослала его нашей группе, а потом позвонила по конференцсвязи, стараясь со своей стороны обходиться максимально нейтральными фразами. В рядах ближайших родственников мгновенно воцарился хаос, все пытались перекричать друг друга. Я так и видела, как в кукольном театре взбунтовались куклы.

Папа, Эл и бабуля советовали мне остаться с мужем, превратившись в счастливую миллиардершу. Папа сформулировал это так:

— Севастьянов с ума по тебе сходит, а мы со своей стороны уж что-нибудь придумаем. Мы всегда что-нибудь придумываем.

Мама, Пит и Кэрин советовали мне «потерять» кольцо, передав его им. В конце концов, оно наверняка застраховано, а его стоимости хватит, чтобы расплатиться с картелем навсегда.

Эл прикинул, что оно стоит… восемь миллионов.

Обсудив ситуацию с долгом, все решили вернуться к вопросу «замужества с лохом» в целом. Потому что аферы — это не работа, а стиль жизни.

Бенжи буднично заметил, что развод с девятизначными отступными не сможет пройти незамеченным.

Я бы никогда не поставила семью под удар. Оставалось всего два выхода…

Я посмотрела на мужа, сидящего рядом со мной в лимузине.

Он почти не шевелился, изучая моё лицо. Разве можно хоть что-то на нём прочесть, если даже я сама не могу разобраться в собственных чувствах? Одно я знала наверняка: щедрость и доверие Дмитрия Севастьянова меня окончательно сбили с толку.