– Эми Келсо, полковник. Со времени нашей последней встречи я немного подросла, но сейчас у нас нет времени на разговоры. Пожалуйста, надевайте плащ и кепку. У входа стоит желтый фургончик. Садитесь в него и езжайте на Парк-стрит. Там вас ждет отец в белом „форде-кортина".

– А как же ты? – спросил Морган, натягивая плащ.

– Оставьте фургон на Парк-стрит. Через пять минут я его заберу. Ну, скорее же, полковник!

После небольшого колебания Морган надел кепку, взял сумку и шагнул к двери.

– Поднимите воротник.

Дверь за ним захлопнулась. Под толстым плащом на девушке был легкий нарядный плащик. Распустив заколотые на голове волосы, она расчесала густые рассыпавшиеся по плечам пряди.

Через пару минут после того, как фургончик уехал, из подъезда вышла Эми Келсо. Несколько секунд она в задумчивости смотрела на дождь, затем спустилась по ступенькам и, быстрым шагом завернув за угол, скрылась из виду.

Водитель полицейской машины с нескрываемым восхищением проводил ее глазами. Его восхищение было бы гораздо меньшим, если бы он мог видеть, как на Парк-стрит она села за руль желтого фургончика и включила мотор.

Когда запыхавшаяся Кэтрин Рили вбежала в фойе Алберт-Холл, первым ей бросился в глаза Гарри Бейкер. Он тоже увидел девушку, прервал разговор с двумя полицейскими и в несколько шагов догнал ее перед окошками кассы.

– Что случилось, доктор?

– Для меня отложен билет.

Детектив покачал головой, подхватил Кэтрин под локоть и решительно вывел на улицу. На небольшой стоянке для служебных машин притулился неприметный фургон, в котором расположился штаб операции. Рядом припарковалась машина Фергюсона. На заднем ее сиденье сидел сам бригадир в обществе Девиля.

Увидев Бейкера и Кэтрин Рили, Фергюсон вышел наружу.

– Вы же хотели ехать в Кембридж.

– Передумала, – ответила девушка. – Мне захотелось еще раз послушать игру.

– И только? Никаких дурацких намерений?..

– Каких намерений, бригадир? Предупредить его? И куда он, интересно, денется?

– Тоже верно, – кивнул тот.

Кэтрин глянула поверх его плеча на француза.

– И вы тоже, мсье Девиль?

– Похоже, что так, мадемуазель. Кэтрин снова обернулась к Фергюсону:

– Могу я теперь идти?

– Да, конечно. Уж кто-кто, а вы точно заслужили право присутствовать на последнем акте пьесы. – Когда доктор Рили скрылась за дверьми концертного зала, Фергюсон склонился над окошком машины. – Он вот-вот начнется. Хотите пойти послушать, мэтр?

– Не особенно, бригадир, – покачал головой Девиль. – Видите ли, как ни странно это может показаться в сложившихся обстоятельствах, но фортепиано никогда не относилось к числу моих любимых инструментов.

В „Зеленой комнате" Микали поправлял галстук перед зеркалом. Преви дожидался его у двери. В комнату вновь заглянул администратор.

– Пора, джентльмены.

Преви улыбнулся и протянул Микали руку.

– Удачи, Джон.

Тот широко развел руки в стороны.

– Удача – пустое слово. Для великого Микали нет ничего невозможного.

Алберт-Холл ломился от публики. Помимо лож и балконов, около полутора тысяч зрителей толпились на галерке и на пространстве перед сценой. Большинство из них составляла молодежь, одетая, по старой традиции заключительного дня фестиваля, в самое лучшее.

Когда Преви, а за ним Микали вышли на сцену, их встретил рев такой оглушительной силы, какого Микали еще никогда в жизни не слышал. Кровь быстрее побежала у него по жилам. Возбуждение стало нестерпимым.

Он беспрестанно раскланивался. Преви смеялся и тоже аплодировал. Микали перевел взгляд на ложу рядом со сценой и увидел Кэтрин Рили. Он проложил себе путь через оркестр, вынул из петлицы гвоздику и бросил ей.

Кэт поймала цветок на лету и, не выпуская его из рук, ответила музыканту долгим задумчивым взглядом. Потом поцеловала гвоздику и кинула ее назад. Микали снова укрепил цветок в петлице и послал девушке воздушный поцелуй. Публика взревела от восторга, когда он вернулся к роялю и положил руки на клавиши.

В зале воцарилась мертвая тишина. Преви, верный своей привычке, встал совсем близко от рояля. Он полуобернулся к Микали, став вдруг очень серьезным. Повинуясь взмаху палочки, оркестр взял первые ноты. Из-под пальцев Микали полилась божественная музыка.

Келсо свернул на Принс-Консорт-роуд и притормозил у бордюра. Не выключая двигателя, он повернулся к Моргану.

– Что еще я могу для вас сделать, полковник?

– Лучшее для тебя – забыть, что ты вообще меня когда-нибудь видел.