– Обо всем этом я уже наслышана, – перебила его Кебракия. – Я не лезу в политику, но это не значит, что я ею не интересуюсь. Поверьте, я в курсе того, что произошло за океаном и какая жалкая участь постигла Бестельглосуда. Между прочим, в той войне у меня погибла внучка.

– Боже!.. – ужаснулась Ванесса. – Поверьте, мы очень сожалеем…

– Что мне ваши сожаления? – поморщилась Кебракия. – Альбракия была хорошей девочкой. Доброй, умной, талантливой. А теперь ее нет, и незачем ворошить прошлое. Я не знаю, кто конкретно ее убил, и не желаю узнавать. Но и в ваш Совет Двенадцати я не вступлю.

Креол откинулся на спинку стула, подозрительно разглядывая Кебракию. Тивилдорм вопросительно смотрел на Креола. Клевентин внимательно разглядывал потолок. Ванесса же просто сидела молча, стараясь не привлекать к себе внимания – почему-то в присутствии Кебракии она ужасно оробела. Обычно за ней такого не водилось.

– Это твое окончательное слово? – Наконец спросил Креол. – Ты отказываешься?

– Об этом Искашмир и Бестельглосуд меня тоже спрашивали, – усмехнулась Кебракия. – Надеюсь, меня не заставят надевать серый плащ силой?

– Не хочешь – дело твое, уговаривать не собираюсь… – Вяло пробурчал Креол. – Только время зря потратили…

– Если вам вновь что-то от меня потребуется, просто известите, и я явлюсь сама, – поклонилась Кебракия Мудрая. – Надеюсь, вы останетесь на чай с коржиками, дражайшие повелители?

– Мы торопимся, – встал со стула Креол.

– В таком случае, если желаете, я могу телепортировать вас прямо к воротам гимнасия.

– Чуть позже. – Остановил я уже готовое сорваться с ауры заклинание. – Буквально через пару минут. Выслушай меня, женщина. Во-первых, твоя внучка вполне себе жива. – Она так вскинулась, что мне пришлось выставить ладонь, останавливая любые ее слова. – Вот, забирай. Но вбей ей в мозги, что на меня нельзя натравливать змей. Любых. Орочимару недоделанная. – Я, действительно вспомнил эту змеелюбительницу. Про нее очень много говорили в лагере серых, который стоял под Рокат-Каста. И вспомнил, что я ее вырубил и запечатал. Уж больно красива, чертовка. – А так же, пусть как можно быстрее выберет себе второе направление в магии, а лучше два. Она уже сейчас за себя не совсем отвечает, но пройдет еще лет десять, и совсем с ума сойдет. Жалкое зрелище. Хоть и красива безмерно. И во-вторых. Кливентин, не просто тебе польстил, даже с перебором, как на мой вкус. Ты, женщина, выглядишь лет на четыреста, в лучшем случае. Однако, если пожелаешь привести себя в порядок, найди меня и я помогу. Судя по тому, что этот сумасшедший дом все еще выпускает колдунов, ты просто гений преподавания. Не хотелось бы тебя потерять из-за такой мелочи, как паршивое образование магии в Серой Земле. Вот теперь у меня все. Жду тебя на этой неделе. А теперь можешь нас телепортировать. – Во время моей речи она просто замерла лицом и практически никак не реагировала. Но мысли в глазах так и роились. Вопросов задавать не стала, а просто выполнила то, что ей приказали.

Все пятеро мгновенно оказались снаружи, у ожидающего дилижанса. Хотя Тивилдорм явно пожалел, что согласился на телепортацию – его лицо исказилось смертной мукой, призрачное тело заколебалось, как исчезающий мираж. Клевентин с беспокойством схватился за карман, где лежал драгоценный танзанит, сберегающий душу учителя.

– Может, провести ритуал стабилизации? – предложил Креол. – Я хорошо умею закреплять духов.

– И я вам за это благодарен, владыка Креол… – прохрипел Тивилдорм. – Ближе к вечеру… пожалуйста… буду очень признателен…

– Обойдется. Через пару месяцев переселю его в нормальное тело, а камушек все равно разрушить придется. Да и вообще. Боль, это хорошо, когда ее испытывает Тивилдорм. Скотина дохлая, даже воскреснуть нормально не смог. Тоже мне маг. – Сказал я.

Спустя пару минут он все же обрел какую-никакую четкость. Только призрачные волосы еще колыхались, как на сильном ветру. Но в ответ промолчал. Хотя обиду затаил, как пить дать. Плевать.

– Мне нужно было использовать камень потверже… – Простонал Тивилдорм, кое-как устраиваясь в дилижансе. – Алмаз или рубин… Зачем я выбрал танзанит?! Когда я был жив, битвы с демонами давались мне куда легче… Был случай, когда я вышел один на один с ларитрой – и уничтожил ее! Развеял, как облако дыма! А что теперь?! Где моя сила, где моя мощь?! Я так страдаю в этом промежуточном состоянии…

– Депрессия, понимаю… – Посочувствовала Ванесса.

– А ты вообще замолчи, – огрызнулся Тивилдорм. – Ты меня раздражаешь.

– А хочешь, я запихну тебя в женское тело? – Намекнул я.

Общими усилиями колдуна-призрака все же кое-как успокоили. Он устроился возле окна и принялся с грустью смотреть на проплывающие мимо здания.

– Куда теперь едем? – Поинтересовалась Ванесса.

– В главный городской госпиталь, – ответил Клевентин. – А по дороге сделаем небольшой крюк – посмотрите одну достопримечательность. Тут недалеко.

– В госпиталь… – Напрягла память девушка. – Там же, кажется, тоже работает какой-то красный плащ?

– О да, наш несравненный целитель Торай Жизнь. В своем деле – непревзойденный специалист. Возможно, лучший медик за всю историю страны.

– Хотите предложить ему место в Совете Двенадцати? В принципе, такой врач нам бы пригодился…

– Нет, его кандидатуру мы даже не обсуждали. Торай Жизнь действительно один из сильнейших красных плащей, но к политике он питает даже большее отвращение, чем Кебракия Мудрая. Он не согласится, не стоит и пытаться.

– Да его никто и не попросит. Нам вампиры в Совете не нужны. Пусть и нормальные.

– Вампиры? Торай Жизнь – Вампир?! – Рявкнул Креол.

– Ну да. Да ты не парься, вполне адекватный кадр, я с ним работаю уже некоторое время. Воскрешаем эйнхериев. Но мне в принципе плевать, – как решишь, так и будет. Твоя страна, твои правила, но я бы его убивать не стал. Талантливый. Жалко. – Зевнул я в ответ.

– Разберемся. – Пробурчал Креол.

– Кого же тогда? Может, Делиль Ураган? – Перевела тему Ванесса.