Кунла, в свое время, очень веселилась его попыткам огрызаться.

Киаран вынул из волос серебряные заколки - красивые вещицы, подаренные матерью и сестрами, зачарованные на защиту, на меткость, на внимательность, на чуткость и осторожность, на то, чтобы не потеряться и не сбиться с дороги, с толиками их великой удачи. Бережно сложил в мешочек на поясе. Они были совершенно бесполезны любому, кроме Киарана - так же как несколько перстеньков у него на пальцах и две пары браслетов на плечах и запястьях.

По узкому коридору вернулся на кухню. Брошенный дом отсырел и был холоден, в спальнях пахло плесенью и неуютом, и только на кухне синий огонь из белой железной печи разогнал стылую сырость. Человек притащил хлипкую раскладную лежанку из железных рам и холста, поставил поближе к печке, бросил на нее одно из добытых в спальне одеял, и теперь безмятежно спал, накрывшись собственной курткой. Второе одеяло ожидало Киарана на диване.

Рядом с изголовьем человека стоял табурет, а на табурете лежали кожаные ножны. Ножны были расстегнуты, позволяя полюбоваться на рубчатую рукоять Пэ А девять двадцать пять. Киаран смотрел на него, забыв про капающую на пол рубашку, а потом перевел глаза на спящего.

Когда-то, когда Киаран был еще так мал, что не выходил из ворот Аркс Малеум в Полночь, он, вместе с другими детьми, часто слушал сказки, которые у очага рассказывали Эвина и Хейзе. Он очень любил сказку про Инару, первую королеву слуа.

Поставив стул поближе к плите, Киаран повесил на спинку мокрую рубашку и сел. Между ним и человеком лежал на табурете Пэ А.

Киаран прикрыл глаза, зябко обнял себя за плечи и покачался на стуле, припоминая.

“Была Инара-краса, удача ее выше многих, и вела она свой народ по землям Полуночи. Холодный Господин только-только заварил Полночь, как просо в кипятке, и нас втянуло в водоворот. Многие погибли, а многие остались и скитались с инсаньей, не зная ни сна, ни отдыха.

И вот настала Савань, оковы спали, и Инара выехала в мир людей, сроку же ее забавам - сутки. Многих поразила она своим копьем, и многих повергла, и копыта ее коня были по самые бабки в крови. На исходе дня встретился ей юноша, прекрасный собой, на белом жеребце, в серебре и золоте с ног до головы. И стоял он, пораженный красотой Инары, и не мог отвести от нее глаз.

– Раздели костер мой, - сказал юноша.

Инара спешилась и села у его костра.

– Раздели трапезу мою, - сказал юноша.

И они вместе ели хлеб людей и пили вино солнечных виноградников.

– Утром я введу тебя под кров мой, и слово мое крепко - сказал юноша.

Когда же юноша заснул, Инара взяла его плоть, и силу его, и жизнь его.

Плоть его стала Инаре пищей и возвысилась она над другими слуа, ибо жертва, отданная добровольно, много выше взятого насильно. Сила его стала силой Аркс Малеум, и настал предел скитаниям нашим. Жизнь же его, и коня его, и родичей его, и верных его, и собак его, и соколов его грела как угли, и питала Инару, и была она королевой превыше остальных и правила много лет”

Отблески той же силы, что некогда вскормила злые камни Аркс Малеум, видел сейчас Киаран на лице спящего. Вожделенной силы, что делает живой смертную плоть, одушевляет и двигает то, что по природе своей - всего лишь земля. Силы, которой нет в полной мере ни у Полночи, ни у Сумерек, вигора, неистовой энергии жизни. Слишком тяжелы смертные кости, слишком густа смертная кровь, чтобы их поддерживало что-то меньшее.

Законы Холодного Господина жестоки, и в большинстве своем содержат запреты. Законов, которые разрешают, очень мало, и они опутаны сетью условий. Но они есть.

Один из этих редких законов сегодня вечером вступил в силу.

Они впаяны в полуночные души, эти законы, никто никогда не изучал их, не обсуждал, не подвергал сомнениям. Киаран пошевелил губами, силясь сформулировать, что же произошло, почему не раньше и не позже, а именно когда человек поставил перед ним тарелку с горячей пищей, сошлись все условия. Почему сладкая человечья кровь, которую он и так мог взять в любой момент (ну… предположительно. Киаран покосился на короткие кожаные ножны с громовым оружием, таким маленьким и таким убийственным), почему эта кровь приобрела свойства крови добровольной жертвы, способной увеличить его, киаранову, личную силу десятикратно.

Конечно, Киаран - не королева Инара, а человек, разделивший с ним пищу - не лорд, владеющий землями и людьми. Но все великое начинается с малого.

Не эта ли жертва сделает Киарана могучим магом, каким его видела Кунла? Не это ли даст ему возможность вернуть отца и одолеть сестру?

Вот сила, рядом, только руку протяни.

Человек поворочался на узкой лежанке и закинул руки, открывая беззащитное горло. Рот Киарана против воли наполнился слюной.

Но были ведь и другие сказки.