– Госпожа Кайра, что будем делать?

– Пусть он отменит предыдущую клятву и повторит заново слово в слово, - посоветовала женщина.
– Слышишь, наймарэ? Давай без самодеятельности, а то, правда, пристрелят тебя, и отправишься бездарно в свою Полночь.

– Повторяй: отменяю предыдущую клятву.

– Отменяю предыдущую клятву, - послушно повторил принц, и дальше говорил уже точно по тексту: - Я клянусь выполнять прямые приказы капитана Аймо Комрака и других офицеров Королевского Управления Внутренних Дел, не замысливать и не причинять вреда ни единому найлу, не замысливать и не совершать побега.

– Вот и отлично. Лейтенант, обыщите эту тварь, наденьте на нее оковы и поднимите его.

Зазвякал металл, Энери почувствовал, как на запястьях защелкнулись браслеты. Прежде чем защелкнуть кандалы на лодыжках, ему задрали брючины и сдернули вниз резинки носков, чтобы металл соприкоснулся с голой кожей. Кожа под железом немилосердно зачесалась, словно натертая кислотой.

– Вставай!
– Схватив за шиворот, Энери рванули вверх.

Он кое-как поднялся и, наконец, увидел своих пленителей - двух мрачных парней в черных суконных шинелях, наставивших на него винтовки, и найла постарше, в черной фуражке и черном кожаном плаще, с пистолетом в руке. У всех троих были эмалевые щитки с черно-красными полосами королевского герба, пересеченные серебряным мечом, и значки лорда - щит, вертикально разделенный на две половины, черную и красную. Люди герцога Астеля, вспомнил Энери. Король-Ворон был из этой же семьи.

– Возвращайтесь на пост, - велел капитан, - госпожа Кайра, благодарю за бдительность.

– Всегда начеку, - кивнула женщина.
– Аймо, пусть его допросят там… насчет Лавенгов. Сдается мне, он не врал.

– Я не врал, клянусь!
– заверил Энери.

– Клянется много и охотно, это подозрительно, - пробормотал капитан и ткнул принца пистолетом меж лопаток.
– Выходи на улицу, только без фокусов.

Обводя взглядом отступивших к дальним стенам людей, Энери заметил красную косынку Ньета. Парень смотрел на него с каким-то странным выражением, чуть ли не виновато. Фоларица, перепуганная напряжением, разлившимся в зале, пряталась у товарища за спиной.

В кузове фургона - а это был расписанный защитными рунами черный “барс” - Анарен ехал один, окошко к водителю оказалось приварено железным листом. Пока ехали, принц изучил свои оковы, те, что были на ногах - браслеты кто-то старательно обмотал серебряной проволокой. Ножу серебро особого вреда не наносило, но кожа под ним покрылась крапивницей и ужасно чесалась.

Ехали долго, со множеством поворотов, карабкаясь все выше и выше. Химера, в которой Энери в прошлых жизнях был единожды - когда сделался Ножом - стояла над морем на уступах скал, с востока ограниченная дельтой Реге.

Для Энери Химера навсегда осталась городом Короля-Ворона. Айрего Астель, слуга рока, воплощение неотвратимого возмездия. Где теперь его огромный, ростом почти с Энери, меч Перо Нальфран, “рассекающий то, что должно рассечь, и не рассекающий то, что не должно”? Его, Энери, ключица и грудь оказались тем, что рассечь должно.

Возмездие настигло через много лет после того, как Энери очнулся в куче трупов под стенами Маргерии и понял, что больше никто и ничто не связывает его с мятежом. Он посчитал себя мертвым и свободным уже тогда.

Он ошибался. Он был недостаточно мертв и совсем не свободен. Может быть, он уже тогда принадлежал Полночи. А меч Ворона и сделка с наймарэ, который принес нож Холодного Господина, лишь подтвердили очевидное.

Фургон остановился, постоял, снаружи неразборчиво покричали. Потом дверь с лязгом отворилась.

– Эй, кровосос, выходи.

Анарен спрыгнул на мокрый асфальт, едва не упал - со скованными ногами и руками оказалось непросто удержать равновесие. Задний двор четырехэтажного кирпичного здания, высокий сплошной забор, лужи, грязные разводы от колес автомобилей. Два солдата в черных шинелях с винтовками и Комрак с пистолетом проводили его путаницей полутемных коридоров в подвал. Комрак отпер одну из железных дверей и втолкнул Энери в камеру-одиночку.

– Господа… - Энери обернулся, чтобы попросить хотя бы перековать ему руки вперед, но дверь захлопнулась, и загремел замок.

Голая лампочка на шнуре цедила слабенький дрожащий свет. Пахло хлоркой. К дальней стене была прилеплена откидная койка, как в поезде, в дешевых вагонах. В другом углу, почти утонувший в цементных наплывах, торчал заросший ржавчиной унитаз, в котором текла вода. За унитазом валялась какая-то темная, в бурых лохмотьях, груда. Энери осторожно подошел, звеня цепью по напольной плитке.

На полу, между унитазом и стеной, лежал мертвый наймарэ. Укрытый поломанным крылом, в прорехи видны роговые чешуи брони и тусклый штрих-пунктир серебряных цепей. Энери едва не вскрикнул - в первый момент ему показалось, это Асерли тут лежит, старый добрый враг.

Но это был, конечно, не Асерли.

Мыском ботинка Энери откинул лохмотья крыла. Незнакомый наймарэ скорчился в беспомощной позе эмбриона, головой в луже почерневшей уже, густой, словно смола, крови. Змеиная пасть раззявлена, десны обведены черным, тонкие, как шилья, зубы поломаны. На виске аккуратная дырка - тварь застрелена и, скорее всего, второй половины лица у нее нет. Руки и ноги у наймарэ, так же, как у него, скованы обмотанным серебряной проволокой железом - тут серебро выело полуночную плоть до костей.