Энери порадовался, что он больше не наследный принц, и отвечает теперь только за себя.

В Химеру поезд пришел ближе к полудню. Вокзалы и прочие общественные заведения работали только в светлое время суток - с приходом темноты начинался комендантский час.

Анарен подождал, пока попутчицы оденут ребенка, соберут свои баулы и выйдут, и сошел с поезда одним из последних. На перронах суетились люди - отъезжающие, только что прибывшие, провожающие, встречающие - толпились у больших табло с расписанием, носильщики таскали груженые тележки, мимо бодрой рысцой пробежали десятка два молодых парней в дарской полевой форме цвета пожухшей травы, с винтовками, вещмешками и скатками. На рукавах гимнастерок Энери разглядел нашивки - синий щиток с белым лебединым крылом. Ополченцы лорда Ранда.

Фоларийский парень со своей девкой ждали его у стеклянных дверей здания вокзала. У Ньета тоже был баул, одеяло в скатке и дробовик, белесая девица висела у него на локте, одетая в куртку не по росту, из-под куртки торчал синий кремпленовый подол, тощие икры и резиновые боты, которые Ньет то ли украл, то ли выменял еще в порту Аннаэ.

– Старое капище и краеведческий музей находятся в пределах города, но довольно далеко, - доложился парень.
– Это устье реки Реге, место называется Амальфран, Мыс Нальфран. Самая высокая точка в городе.

В поезде, видимо, расспрашивал, все узнал. Анарен кивнул:

– Возьмем такси и поедем.

Толкнув высокие стеклянные двери, оклеенные бумажными крестами, они вошли в зал ожидания, полный народа. Громкоговоритель объявлял посадку на поезд до крепости Нан.

Едва Анарен двинулся вправо, обходя ряды кресел и курганы баулов, его схватили за плечо и резко вывернули руку. В тот же момент сильный удар в затылок сшиб с ног, истоптанный кафель пола прыгнул в лицо, Анарен рванулся, но ему наступили на волосы и придавили шею коленом. В висок ткнулось что-то холодное.

– Много вас тут развелось… с человеческим лицом, - прошипел кто-то по найльски.
– Не рыпайся, пристрелю суку.

Анарен не рыпался, лежал смирно, но видел только сапоги и шнурованные ботинки, топтавшиеся перед носом. Потом их сменила пара женских полусапожек с пряжками, на невысоком каблуке.

Дернув за волосы, Анарену повернули голову и он, наконец, смог взглянуть вверх. Над ним стояла пожилая женщина в красном жакете, красной вязанной шали и в широких черных брюках. Шею ее украшали крупные яшмовые бусы, пышные седые волосы подвязаны бархатной лентой, в ушах тяжелые серьги, на носу - роговые очки, за стеклами которых глаза кажутся огромными.

– Они умеют принимать любое обличье, - сказала женщина, нагибаясь и разглядывая принца.
– Но, скажите на милость, зачем ему облик Лавенга?

– Я и есть Лавенг, - прохрипел принц и зажмурился - из глаз брызнули искры от удара прикладом по затылку.

– Полжизни мечтал как следует вмазать сереброволосому, - прошипел все тот же голос.
– Переверните его, я ему мордашку смазливую расквашу.

– Зачем переворачивать, - паскудным тоном протянул другой.
– Не надо переворачивать. Хорошо-о лежит!

Энери с явным удовольствием пнули под ребра.

– Мальчики, не позволяйте себе опусткаться до их уровня, - оборвала жестокие забавы женщина.
– Не позволяйте инстинктам взять верх, Полночь только этого и ждет.

– Я Анарен Лавенг, - Энери прижимался щекой к полу.
– Двоюродный дядя короля Герейна и принца Алисана.

– Ага, а я - Король-Ворон, - В висок чувствительно потыкали дулом.
– А госпожа Кайра - эта… как ее… Невена святая! Снизошла к тебе, чтобы ты покаялся, морда твоя белесая.

– Отведите меня к вашим офицерам!
– настаивал принц, жмурясь от боли. Волосы ему придавили у самого черепа, пальцы вывернутой правой руки упирались в воротник.

– Офицер тебя слушает, наймарэ, - под нос шагнули черные глянцевые сапоги.
– Капитан УКВД Аймо Комрак. Будешь сотрудничать с нами или тебя шлепнуть прямо тут?

– Буду сотрудничать, - быстро сказал Анарен.
– Честное слово. Полуночные не лгут.

– Замечательно.
– Последовала пауза, потом зашуршала бумага, - Повторяй: я клянусь выполнять прямые приказы капитана Аймо Комрака и других офицеров Управления Королевских Внутренних Дел, не замысливать и не причинять вреда ни единому найлу, не замысливать и не совершать побега.

– Я клянусь выполнять прямые приказы капитана Аймо Комрака и других офицеров Королевского Управления Внутренних Дел, - повторил Анарен.
– Не замысливать и не причинять вреда ни единому найлу, ни единому альду, никакому другому человеку любой национальности и вероисповедания, ни собакам, ни кошкам, ни даже комарам! Я…

Его с размаху пнули по ребрам, и он прикусил язык.

– Еще слово, и я вышибу тебе мозги, скотина.

Энери молчал, тяжело дыша.

Найлы у него над головой встревожено зашептались. Потом Комрак сказал: