– Пастухи знают.

– Пастухи, знаешь ли, теоретики. Про траву лучше всего знают овцы.

Хосс грузно повернулся к Рамиро.

– Ты знаешь, где самая вкусная трава, партизан?

– Эм-м….
– сказал Рамиро.
– В Лесиновском гастрономе?

Хосс захохотал.

– Илен, пристрелю за идиотские шутки!
– рявкнул Виль.
– И вообще, господин художник у нас не народ, а прослойка, чего ты от него хочешь, Логан? Ты лучше спроси любого докера в порту.

– Твою жену?

– Да хотя бы ее.

– И пошлет она меня в белый свет, к гадалке не ходи! Хоть ты, скажет, мне голову не морочь, Логан.

– Почему ты все всегда сводишь на конкретику, а, Хосс? С тобой говорить, как по болоту ходить, все время вязнешь.

– Потому что это ты теоретик, друг любезный. Кстати, много вас таких, теоретиков? Доиграетесь, гляди. В Карселине с вами поговорят гораздо конкретней.

– У-у!
– Виль закатил глаза и оскалился.
– Логан Хосс, человек-бульдозер. Пойду проветрюсь.

Он встал и ушел на нос, где по пустой палубе гулял ветер. Хосс проводил его тяжелым взглядом.

– Р-романтик. Надеюсь, его фантазии так и останутся фантазиями.

– Вы привели удачный пример с найльскими королями, - сказал Рамиро.

Хосс пожал плечами.

– Вильфрем слишком хорошо думает о людях. Но люди от его мыслей лучше не становятся. “Правдивое сердце”, одно слово. Забывает, что все остальные сердца по большей части лживы, алчны или просто слабы.
– Хосс покачал головой.
– Ладно, ты там читал что-то. Читай себе. Мы с Вилем время от времени сцепляемся. Пойду-ка я, посплю в каюте, про запас.

Он ушел, а Рамиро вернулся к книге.

***

Анарен окинул взглядом вереницы одинаковых серых вагонов и тяжело вздохнул. Определить, какой именно поезд направляется из Химеры в Аннаэ, не представлялось возможным. С хмурого осеннего неба моросил мелкий дождь. В Даре только-только заканчивается лето, а тут, того гляди, заморозки начнутся…

На сортировочной станции, куда он добрался со множеством приключений, сам черт ногу сломит. Несколько платформ, пустынно, вечереет, даже спросить некого.

Мотаюсь по всему материку, как лист в проруби. На Юг - на Север, не был бы полуночным, уже загнулся бы, мрачно подумал он. На провисших проводах темными каплями сидели какие-то птицы, собирались в теплые края. Дождь усилился. Желтым светились окна станции.

– Господин, здесь нельзя вечером одному, - к нему подошел высокий найл в черной форме, в фуражке, на боку - кобура.
– Налеты, опасно.

– Я ищу поезд на Аннаэ.

– Так он давно укомплектован, через полчаса отходит.

– А где мне его найти?

Найл махнул рукой куда-то вправо.

– Билет у вас есть? Идемте, провожу.

– Билет есть.

Они неспешно пошли по мокрому бетону. Тоскливо загудел отходящий поезд. Прямо по лужам брела взъерошенная собака.

– Сюда, пожалуйста.

Анарен присмотрелся - вагоны поезда были наспех обшиты металлическими листами, на них краской из баллончика в несколько рядов нарисованы охранные руны. На нескольких вагонах короткими рогами торчали зачехленные пулеметные стволы, округло темнела пара прожекторов.

– Переоборудовали, а что делать,- сказал найл.
– Не отменять же рейсы. Налеты.

Будто бы это короткое слово все объясняло. Объясняло город, притихший, настороженный, забитый бронетехникой. Военные отряды на улицах, корабли, сгрудившиеся в гавани.

Химера привычно и быстро перешла в состояние войны. Анарен ощутил укол совести.

– Четвертый вагон.

– Спасибо.

– Счастливого пути.

Анарен показал билет проводнице и поднялся по скользким ступенькам.

Он ехал в Аннаэ, потому что в тамошнем госпитале разместили выживших после нападения Полночи на авианосную группу. Рассчитывал расспросить, может быть, кто-то видел, что случилось с машиной Сэнни. Он не слишком надеялся на удачу, но следовало по порядку предпринять все нужные шаги, прежде чем лезть в Пустынные Земли.

В вагоне было чисто, сухо, светло, пахло деревом. На полу расстелена зеленая дорожка. Анарен прошел мимо одинаковых закрытых дверей купе, отыскал свое, снял плащ, сел у окна и положил мокрую шляпу на откидной столик. Второго пассажира в купе не было. За забранным решеткой окном совсем стемнело, зажглись расплывающиеся в дождевой мороси огни. За раму были заткнуты пучки рябины, подвядшего, светящегося алыми каплями шиповника, и темные веточки остролиста.

Кошмары будут сниться.

Проводница принесла чай, улыбнулась. Он поблагодарил, вытянул стеклянный стакан из посеребреного подстаканника и стал пить, не обращая внимания на обжигающую губы жидкость. Где-то там впереди - море Мертвых.