Он побегал по берегу, взметывая мокрый песок, потом остановился, тяжело дыша. Он не знал, куда идти. Мучил голод. Пить тоже хотелось, но есть сильнее. Он снова стал бегать, но в песке не нашлось даже мышиных нор. Небо над морем было пустым, и пусты были его воды.

Тогда он решительно повернулся к негостеприимной воде хвостом, побежал прочь, и скоро исчез среди тростников, оставив только темную цепочку круглых, с раскрытую ладонь, следов.

***

Некоторое время в комнате было тихо. Амарела таращилась в окно, кусала губу. Вспоминала наймарэ в посольстве Марген дель Сур и залитый густой кровью обеденный стол. Потом слабо скрежетнули старинные дверные петли. Кто-то вошел, а по ногам подуло ледяным сквозняком. Потом еле слышно что-то сказал принц, ему ответили - сдержанным юношеским баском.

Рейна собрала волю в кулак и повернулась.

Перед ней стоял ребенок.

Ну ладно, не ребенок - юноша. Смуглый, встрепанный, легкого птичьего сложения, из копны жестких смоляных волос выглядывает кончик острого уха. Раскосые, как у Лавенгов, глаза над высокими, совсем уж диковатыми скулами.

Но если у Лавенгов радужки - цвета ясного серебра, то у пришельца весь глаз от века до века заливало глубокой угольной чернотой.

Из приоткрытой двери пахнуло холодом, в теплую комнату повалил пар. Пришелец бросил на рейну быстрый взгляд, потом развернулся, закрывая створку. Он был одет в какую-то музейную, темную, мешковатую одежду - груботканый плащ, подбитый мехом, мягкие кожаные сапоги, длинная, много ниже колена, стеганая куртка. В складках плаща, на волосах, лежал снег. Таял, брался прозрачными каплями, скатывался по смоляным, глянцевым перьям волос. С сапог посыпалась ледяная чешуя, на полу натекло. Смуглая мордочка, которая не скоро еще обретет резкие мужские черты, была разрисована сложным синим узором.

– Недурно ты сделал, что вытащил меня в тепло, Нож, - степенно сказал юноша.
– Тебе наконец понадобилась моя жизнь?

На Амарелу он избегал смотреть прямо, и старательно делал вид, что ее нет в комнате, только поглядывал - по-птичьи, искоса.

Рейна отметила, что, несмотря на юный возраст, ростом полуночный гость был лишь на полголовы ниже Анарена.

– Знакомься, прекрасная госпожа, - сказал принц.
– Это Киаран Серый Олень, младший сын владыки Аркс Малеум, Злой Крепости. Ее еще называют Неблагий Двор. Не думай, что он невежлив, напротив, женщины в его народе пользуются даже слишком высоким почтением.

– Мы зовем наш дом Холмом Яблок, - поправил его юноша.
– Хотя яблони худо растут в Полночи.

Он отставил к стене то, что держал в правой руке - несколько темных легких копий с чернеными листовидными наконечниками. Отстегнул застежку плаща, размотал сложные извивы отягощенной мехом ткани, повесил на стул - спокойно, будто был у себя дома. Подошел, неслышно ступая, поклонился Амареле. В повлажневших волосах поблескивали серебряные кольца, схватывающие радужную черноту.

– Выпьешь вина, Киаран?
– Принц снял с примуса ковшик.
– Садись. Как дела дома?

– Благодарю. Отец собирает большую охоту, погода стала неустойчивой. Я ходил разведать - но тут ты позвал.

Слуа принял кружку с подогретым вином и с удовольствием отпил. Сесть не пожелал. От него пахло зимой, холодом, талой водой, еще чем-то острым, кисловатым - похоже, что растительного происхождения. Смуглые пальцы c заостренными темными ногтями унизаны витыми серебряными перстнями, и серебром же оплетены наручи.

– Я хочу, чтобы ты отвел эту госпожу полуночными тропами туда, куда она пожелает, - сказал Анарен.
– Тогда твой долг я прощу.

Киаран вздрогнул и сделал большой глоток. Потом внимательно, в упор, уставился на Амарелу. Та ответила таким же взглядом. Что бы то ни было, но надо вернуться домой. Назойливо тикали напольные часы.

– Я должен спросить, что прекрасная госпожа готова предложить мне.

Вот же чертова Полночь!

– Энери, я не стану торговаться!
– быстро сказала она, оглянувшись на принца.
– Где Полночь - там и обман, уж прости, я запомнила.

– Пусть предлагает, я прослежу, чтобы сделка оказалась честной, - устало ответил Анарен.
– Киаран, спасая тебе жизнь во время инсаньи, я полагал, что долг велик.

– Не настолько велик, чтобы я вел госпожу по землям Полуночи, ведь мне придется пойти против воли отца, оставить свои обязанности, уйти из Аркс Малеум.

– Я лучше самолетом полечу, пропасть!

– Нет, не лучше.

Амарела представила, как в аэропорту ее хватают остроухие дролери с ледяными лицами, волокут в тюрьму, где снова начинается тот же ад, только уже некому будет спасти.

– Хорошо, я послушаю, - быстро сказала она.
– Только не обещаю, что дам согласие. Да они меня там сожрут! Смотри, какие у него клыки!

– Не сожрут.

– Выкладывай свои условия, как тебя, Киаран.

В темных, как полыньи, глазах Киарана мелькнула неуверенность. Похоже, он не ожидал такого поворота событий. Амарела отодвинула стул, села и демонстративно выпрямилась, выпятив подбородок. Она приготовилась оспаривать каждое слово наглой твари. Юный слуа слегка покраснел - это довольно забавно выглядело на смуглой мордочке.

– Дай мне то, чего сейчас не ждешь, - с сомнением предложил он.

– Чтооо?

– Киаран!
– зашипел Энери, перегнувшись через стол.
– Ты в своем уме вообще? Что ты несешь! Замолчи немедленно.