Затем он заметил на стене электронные часы-календарь. И внезапно перешел к действиям. С шевелящейся в нем бурлящей смесью приятности и опасения, он поспешил выйти из административного корпуса и нашел на парковочной стоянке перед ним электропед. Всю дорогу до соседней деревни он жал на педаль акселератора.

Остановился он только раз в крошечном магазинчике на тихой деревенской улочке. А затем быстро понесся к многоквартирному зданию на окраине деревни, где жила Бхаджат.

Квартира Бхаджат едва ли походила на дворцовые покои, но была настолько комфортабельной, насколько ее мог сделать «Остров-1». Она занимала номер на верхнем этаже и с ее балкона открывалась широкая панорама всей внутренней части колонии. Большие комнаты обставили мебелью, привезенной шейхом аль-Хашими из его собственного просторного дворца в Цилиндре Б.

Она открыла дверь сама. Слуги на «Острове-1» существовали только электронные.

— Я так и думала, что это можешь быть ты, — Бхаджат шагнула назад, пропуская Дэвида в гостиную. На полу лежал толстый ковер из белой ангорской шерсти. Изящные пальмы в кадках касались потолка.

— Я принес тебе подарок, — сказал Дэвид, доставая из кармана брюк небольшой пакетик.

Бхаджат с мягкой улыбкой приняла его. Он не был завернут в бумагу.

— Косметический набор. — Она подняла на него взгляд.

— Я знаю, что теперь у тебя есть свои принадлежности, — говоря это, Дэвид внутренне дрожал, — ну я вспомнил… ту ночь в Нью-Йорке… ну…

Улыбка ее расширилась.

— Символический подарок. Спасибо, Дэвид. Я буду дорожить им.

Бхаджат жестом пригласила его в комнату.

— Конференция окончена, — сказал Дэвид, не зная как еще завязать с ней разговор.

— И? — спросила она, выглядя не преисполненной страха и надежд, а лишь абсолютно прекрасной и желанной.

— И они согласились на амнистию — действующую с этой минуты. Больше не будет никаких репрессий, никаких боевых действий. ПРОН может обратиться к мирным средствам для достижения своих целей.

Бхаджат медленно подошла к низкой кушетке у окна и устало, удрученно уселась там.

— Всегда найдутся психопаты, вроде Хамуда, умеющего только уничтожать.

Дэвид кивнул.

— Тогда их раздавят, как насекомых. Всемирное Правительство, революционеры Освободителя, даже транснациональные корпорации — они все пришли к согласию: больше никакого насилия.

— На долгий ли срок?

Он улыбнулся.

— На достаточно долгий, если нам повезет. Если мы будем упорно работать.

Она озадаченно нахмурилась, глядя на него.

— Над чем упорно работать?

Дэвид уселся рядом с ней и принялся рассказывать о своих надеждах распространить человеческие поселения по всей солнечной системе, отправить в космос целые колонии, сделанные людьми, чтобы те могли отправлять обратно ресурсы и сырье, которое сделает человечество богаче всех, когда либо живущих.

Бхаджат выслушала его, слабо улыбаясь, и кивнула.

— Это хороший план, хорошая цель. Ты можешь построить для себя достойное будущее.

— И для тебя, — добавил Дэвид.

— Для меня? она покачала головой. — У меня нет будущего. Я убийца.

— Ты спасла мне жизнь.

— Я помогла убить тысячи. И убила Хамуда намеренно… с радостью. Я убила его с удовольствием.

Он увидел вспыхнувший в ее глазах огонь. И боль.

— Шахерезада убила бандита-проновца. Но Шахерезады больше не существует. Ее работа завершена. С другой стороны, принцесса Бхаджат аль-Хашими по-прежнему жива. Она постоянно проживает на «Острове-1»… со своим отцом.

— Я не буду с ним жить!

— Вы сможете жить, разделенные несколькими милями, и никогда не увидеть друг друга. Наверное, со временем твои чувства к нему изменятся.

— Никогда!

— Это долгий срок.

Она уставилась на него.

— Неужели ты не понимаешь, Дэвид? Я не могу тебя любить. Слишком многое произошло между нами. Я никогда не смогу любить тебя!

— Никогда?

Она отвела взгляд.

— Так значит, я буду пленницей? Здесь, на «Острове-1»?

— Ты — моя пленница, Бхаджат. Я был твоим пленником, теперь твоя очередь.

— Ты серьезно?

— Очень. Я люблю тебя и хочу видеть рядом со мной. На Земле у тебя нет ничего, кроме горьких воспоминаний. Останься со мной, Бхаджат. — Он взял ее за руку. — Останься здесь со мной.

— Но, Дэвид, как же ты можешь меня любить?

— Это не трудно.

— После всего того, что мы пережили…

— Особенно после этого.

Она улыбнулась ему вопреки самой себе.

— А ты знаешь, что я никогда не смогу забыть всего, что произошло? Никогда не прощу себе…