Он покачал головой.

— Желал бы я знать. Именно это я и пытаюсь выяснить. Если конечно взаимосвязь между доходом на душу населения и политической стабильностью. Но дело обстоит намного сложнее. На политическую стабильность кажется влияют погодные условия, особенно в странах победнее, где сильная буря может погубить годовой урожай…

— Но ведь Всемирное Правительство наверняка не позволит отдельным странам отколоться. Мы же вернемся прямиком туда где были при старой Организации Объединенных Наций.

— Всемирное Правительство ничего не может сделать чтобы помешать им, если только не объявит им войну.

— Но разве корпорации позволят странам провозглашать независимость? В конце концов они вложили столько денег в страны вроде Аргентины и Бразилии… да и в Африку тоже.

— Корпорации? — моргнул Дэвид, — они в политику не втянуты.

— Ха!

— Косвенно, может быть, — уступил Дэвид. — Но Всемирное Правительство никогда не позволит корпорациям приобрести достаточно настоящей политической власти чтобы быть силой…

Прозвенел таймер духовки.

— Полагаю нам лучше встать и поесть, — сказал Дэвид.

С явной неохотой. Эвелин прервала беседу.

— Наверно мне следует одеться.

— Это не официальный обед, — пошутил Дэвид.

— Она там? — показала она на стиральную машину.

Дэвид вынул одежду из машины и отдал ей. Эвелин исчезла в ванной. Он поставил на стол тарелки и открыл бутылку чилийского кларета.

Когда он вынул из духовки обед от которого шел пар, Эвелин вышла полностью одетая. Он подал ей стул, а затем налил вина. Они чокнулись и она набросилась на еду.

Дэвид смотрел как она ест. Как птица, — сказал он себе. — Стервятник.

Она несколько раз пыталась вновь завести разговор о его прогнозах, но каждый раз Дэвид ускользал от этой темы. Он думал о политической власти корпораций. Совет контролирует всю энергию, передаваемую со спутников солнечной энергии, понял он. А это политическая власть! Как же я глуп, что не видел этого в таком разрезе раньше. Не удивительно, что доктор Кобб пытается перекинуть меня в другую область.

— Еда вкусная, — сказала Эвелин, выглядевшей чуточку обиженной его молчанием.

— Я действительно ничего не делал помимо того что задал температурный режим духовке, — признался он. — Цыплята приготовлены заранее. Их можно приобрести такими в деревенских магазинах.

А где такие повстанцы, как революционеры в Латинской Америке, получат оружие и боеприпасы? Если б корпорации захотели ослабить Всемирное Правительство…

Эвелин восхищалась жареной ножкой.

— Должна признаться, это лучше всего, что я порядочное время ела в Веселой Старой Англии.

— Это все свежая птица, — сказал он, заставляя себя уделить ей внимание. — Никаких консервов или иной дряни. Такое можно сделать если приходится заботиться только о небольшом населении.

Вытерев губы салфеткой Эвелин спросила:

— А разве вас не беспокоит что вы живете так хорошо когда на Земле столько миллиардов голодных и несчастных людей?

— Не знаю. Я мало думал об этом.

— А следовало бы.

— А как насчет вас? — отпарировал он.

— Разве вас не беспокоит что вы будете жить здесь и оставите за бортом все эти миллиарды несчастных?

На миг ее глубокие как океан глаза с удивлением уставились на него. Затем она почти виновато опустила взгляд на тарелку:

— Да, полагаю это должно бы беспокоить меня, — прошептала она.

Он протянул руку и взял ее за запястья.

— Эй, я же вас только дразнил.

— Это действительно не очень смешно, не так ли?

— Но послушайте, сказал Дэвид, — мы же делаем здесь большие дела, такие что помогут людям на Земле. Мы строим спутники солнечной энергии…

— Чтобы снабжать энергией богатых людей которые могут позволить себе покупать ее.

Дэвид с лязгом положил вилку на тарелку.

— Ну кто-то ведь должен оплачивать строительство и стоимость обслуживания. Спутники, знаете ли, не строятся сами собой.

Поэтому богатые становятся еще богаче, а бедные продолжают голодать.

Как можно спорить с такой женщиной?

— А как насчет проводимых нами здесь работ по молекулярной биологии? Биологи создают специализированные бактерии которые будут добывать азот из зерновых вроде пшеницы и ячменя. Не нужно будет никаких удобрений! Это сделает продовольствие намного дешевле и выращивать его станет легче — и загрязнения окружающей среды уменьшится.

— И богатые агропромышленные корпорации получат их первыми и применят для вытеснения бедных индивидуальных семейных фермеров. Голод в бедных странах станет сильней чем когда либо раньше!