Он оглянулся на стройплощадку. Дворец начал наконец принимать видимый облик. Даже женщины, спускающиеся каждый день к реке постирать и посплетничать, увидели что создается что-то великолепное. Они часами стояли и смотрели за ходом работ. Наконец-то завершили приречную стену, высокую и плавно изгибающуюся. Башни по обеим концам ее достроят до конца недели.

Со вздохом выражая полуудовлетворение-полураздражение при мысли, что ему придется топать до отеля. Дэнни снова вытер лицо и двинулся к мосту, перекинутому через Тигр. Пот струился по его рыжей голове и шее и стекал по ребрам. Но солнце скоро зайдет и наступит благословенное облегчение ночи.

Идя по пыльной, голой стройплощадке он начал выстукивать цифры на клавишах своего ручного коммуникатора. И прищурившись посмотрел на крошечный экран дисплея. Все как надо. Проект все еще слегка превышал смету, но учитывая как обстояли дела в начале все и впрямь шло очень хорошо.

Иракская строительная бригада ворчала и роптала недовольная работой под началом иностранца. (И не просто иностранца, иншалла, но и неверного, христианина — ирландца!) Мало помалу со скрипкой, они начали уважать его. Постепенно шутки и шепотки у его за спиной поутихли. Они кажется так и не смогли понять что человек ирландского происхождения может быть канадцем. Для них он был А-риш. Но потом они стали называть его архитектором калифа, Сулейманом среди строителей.

— А если они так тебя любят, — сказал Дэнни покрасневшим на солнце крышам и шпилям за рекой, — то как же это получилось, что они не оставили тебе машины для езды до дома?

Но они увидели что их работа стала создавать осязаемую прекрасную реальность и откликнулись на это с арабской гордостью и энтузиазмом.

— Реконструкция дворца Гаруна аль Рашида? — выпалил он своему боссу. — Но ведь никто не знает как он выглядел.

— Пусть тебя это не волнует, мой мальчик. Яйцеголовые археологи дадут тебе указания, и там будет уйма местных знатоков которые с радостью будут давать тебе советы.

— Брось, Расс, это бред…

— Нет, это политика. Всемирное Правительство хочет что-то сделать хашимитской половины арабского населения, точно так же мы помогаем саудовцам. Иначе у нас будут осложнения в пустыне. Багдаду нужна пластическая операция. Новый приток капитала, новая промышленность.

— Так дайте тогда мне построить или промышленный комплекс так же как мы сделали в Дакке.

— Только не в этот раз. Тебе предстоит дворец Гаруна аль Рашида, калифа «Тысячи и одной ночи». По прогнозам компьютера это будет ключом к оживлению их экономики.

— Вы хотите сказать, что собираетесь превратить Багдад в еще один проклятый хваленый парк развлечений, вроде Эльсинора.

— Не нападай на него, Дэнни, мальчик мой. Это принесет туризм и больше коммерции чем промышленное развитие для которого у местных нет обученных кадров. Справься на отлично с этой задачей, и следующий лакомый кусочек упадет тебе прямо на колени.

— И какой же это может быть кусочек?

— Вавилон. Висячие Сады и все прочее. Мы намерены реконструировать весь древний город, точно так же как греки воссоздали свой Акрополь.

И у Дэнни потекли слюнки, о чем его босс отлично знал заранее. Дэнни испытывал горькое разочарование что греческое правительство не позволило работать на Акропольском проекте не грекам, несмотря на то, что проект финансировало Всемирное Правительство.

— Вавилон, — повторил его босс. — В последнее время иракцы стали очень гордиться своей культурной историей. Они хотят вновь отстроить свое славное прошлое. Справься на отлично с работой по дворцу калифа, и они будут умолять тебя возглавить вавилонский проект.

Мелькающие на наручном коммуникаторе Дэнни цифры автоматически передавались через спутник связи в штаб-квартиру всемирного правительства в Мессине. Мы закончим здесь к концу года, думал Дэнни. — А потом — Вавилон. А после этого самый большой лакомый кусочек из всех возможных — Троя.

Он оглянулся на возводимый им дворец. Заходящее солнце отбрасывало на новые стены кроваво-красный свет. Дэнни поднял руку над головой и смотрел как длинная тень с вытянутых пальцев чуть не коснулась подножия стены.

Он снова повернулся к мосту и медленно текущему Тигру. На другом берегу лежал старый Багдад. В неподвижном, душном воздухе разносился высокий пронзительный вой муэдзина зовущего на вечернюю молитву — усиленный резким звучанием громкоговорителя:

— На молитву, на молитву… Явитесь в дом хвалы. Акбаралла, Аллах всемогущ. Нет бога кроме Аллаха…

Террасированные башни отеля «Интернациональ» поднимались над низкими, разноцветными черепичными крышами и куполами старого города. В отеле Дэнни ждали душ, свежее белье и — самое лучшее — пара бутылок ледяного пива.