– Чего-о?

Барона это поразило до глубины души, и он разъярился еще больше.

– Если вам надо что-то другое, то я уж и не знаю… – А если прибегнуть к старому трюку? – Может, дадите мне отдышаться? Я понимаю, страсть, она иногда не дает опомниться… Но мы получим больше удовольствия, если все произойдет взаимно!

Получилось. Заморис издал вопль, эхо которого понеслось по коридорам Найклера и замерло где-то вдалеке. Надеюсь, его кто-нибудь услышит и придет узнать, в чем дело.

Барон убрал руку, но в ней снова появился кинжал. Не успел я даже подумать о том, чтобы ловко вывернуться, как железо оказалось у моего горла.

– Не играй со мной, подонок! Вор! – зашипел барон, теряя голову. Очень опасно. Смерть с косой прошла по моему сознанию, оставив на нем четкие следы. – Ты вздумал издеваться надо мной, да? А если я пущу тебе кровь?

– Зачем?

Тянуть время, тянуть. Но куда?

– Где мое ожерелье?

– Я ничего не знаю. Вы все твердите про него, но я не…

– Знаешь! – гаркнул Заморис. – Слушай, если перестанешь кретина из себя строить, я убью тебя быстро, если нет – буду отрезать от тебя кусок за куском!

Ага, держи карман шире!

– Небогатый выбор!

– Правильно мыслишь, доходяга. Поэтому…

– Я по-прежнему настаиваю. Вы меня с кем-то спутали. Я – взломщик, поэтому Виртольд нанял меня для важного дела, но я никогда не был в вашем доме или где-то там еще.

Я неплохо умею изображать невинность и воспользовался своим искусством. Уверенность Замориса поколебалась, но он посмотрел мне в глаза с громадным подозрением.

– Моя совесть чиста, – заявил я. – Мне нечего скрывать!

– А ты наглец. Хорошо играешь…

– Между прочим, именно сейчас я занят тем, что ищу для вашей… организации то, зачем меня наняли. Не советую мешать. Хотите меня прирезать? Отлично. Но перед этим советую поставить в известность барона Виртольда и спросить у него, как смотрит он на вашу инициативу!

Козырь был серьезным и быстренько сбил с Замориса решимость. Он надолго задумался о жизни, заставляя меня нервничать и потеть. К тому же я продолжал лыбиться. В конце концов у меня заболело лицо. Пропади пропадом этот тюфяк и убийца кресел!

– Я сделаю так, спригган. Я подожду, когда ты выполнишь свою часть работы, – сообщил мне барон таким тоном, словно собирался сожрать меня живьем. – Все будет по-честному. От тебя требуется не распускать язык насчет нашего разговора, усвоил? Иначе я не посмотрю на всякие условности. Кассу, в конце концов, может добыть и твоя сестренка, так? Впрочем, если будешь все-таки кочевряжиться, она может внезапно исчезнуть и найтись в каком-нибудь вонючем каземате, прикованная ржавыми цепями к стене. Я могу это устроить.

Я сглотнул. С него станется.

– А потом, когда все хлопоты останутся позади, ты придешь ко мне сам. И я с тобой разберусь. Не вздумай бежать – найду и живьем сдеру с тебя шкуру, прыщ! Не усугубляй своего положения, вор, твоя судьба все равно решена. Ты совершил большую ошибку, когда влез ко мне в дом!

– Я не влезал в ваш дом… – прошептал я. Говорить было затруднительно, ибо пальцы Замориса снова тискали мое нежное горло.

– Заткнись! Я все сказал! Я слежу за тобой! Я тень, которая крадется за твоей жалкой душонкой днем и ночью…

Ой-ой-ой, какие слова! А я думал, что тень, которая крадется неслышно и не видно, это я, а не он.

– Да, и верни мне ожерелье! Так ты сможешь купить себе сравнительно безболезненную смерть…

Спешу и падаю.

Тут Заморис отпустил меня, но кинжал в ножны не спрятал. Мы стояли друг против друга, словно сын и отец, который только что отчитал отпрыска за разгульную жизнь, бросающую тень на честь древнего рода.

Я постарался не выглядеть виноватым, и, кажется, получилось. Барон скалился, как цепной пес.

– Пшел вон, – сказал он мне.

Страх частенько провоцирует необузданную ярость, и, хотя я существо, в целом, мирное и к насилию прибегаю редко, мне захотелось разорвать Замориса на мелкие кусочки.

Надеюсь, я ответил барону взглядом достаточно кровожадным, чтобы он кое о чем задумался.

– Время расставит все по местам.

Эту фразу я где-то вычитал и подумал, что сейчас она будет уместной. В меру таинственной и зловещей. Заморис вытаращился на меня, сжимая рукоять кинжала. Он не ударит, по всему видно, его страшат разборки с Виртольдом. Или же он считает их несвоевременными.