– Хорошо, говорить не буду, - кивнул трёххвостый.

Из космопортового вокзала можно было уехать или улететь в любой райцентр планеты; для этого имелись линии самолётов, автопоездов и электричек на воздушной подвеске. Дабы добраться до нужной платформы по огромному, на много килошагов вокзалу, имелись транспортёры весьма заморочного свойства. Это были белые пластиковые дорожки, чрезвычайно скользские при наступлении на них - стоять можно только широко раздвинув лапы и балансируя. Вдоль дорожек были протянуты тросы, двигающиеся с различной скоростью, от малой до весьма большой. Наблюдая за грызунами, было нетрудно понять принцип действия этого транспорта: становишься на полотно, берёшься за трос и разгоняешься; перебирая лапами по тросам, быстро но плавно набираешь максимальную скорость и скользишь куда надо.

– Ниточки!!
– обрадовались трёххвостые.

– Кстати очень прочные ниточки, - заметила Каера, - Я бы даже сказала, невозможно прочные, раз висят натянутые на таком длинном отрезке.

– Угу, - кивнул грызун, - Мономолекулярное волокно, разорвать практически нереально.

– Тут главное что, - цокнула Фира, - Чтобы не вылезти перед кем-то едущим, сшибут.

– Ифф, не достану, - вздохнула Каера, глядя на тросы.

– Ничего, я помогу, - подняла её с пола Контра.

Трикси улыбнулась - вообще с тех пор как они нашли это существо в Шпиле, шнерковка обращалась с ней, как с дочерью, да и чувства видимо испытывала похожие. Каера была довольно толстолапой и двигалась всегда довольно медленно и мягко, напоминая не иначе как огромного котёнка. Тем не менее, если не спешить, она успевала за остальными своим ходом. Нагрузившись на "белую дорогу", шестеро пар ушей с ветерком преодолели почти два килошага до требуемой платформы. Это была совершенно обычная бетонная платформа, каких на Паклухе водилось в изобилии; но в отличие от тамошних, эта была окружена не торгточками, а густыми зарослями кустов, а на стенах не имелось ни одной лишней надписи типа кричащих ( причём истерично кричащих ) рекламных плакатов. Собственно всё что висело на стенах - часы, расписание и номер платформы. Счесть за лишние надписи те, что были нацарапаны на кирпичной стенке возле кассы, тоже нельзя - там были надписи, оставленные самыми различными гостями, посещавшими Покогог в разные времена. Грызуны показали едва заметную от времени надпись в самом углу, сделанную не иначе как маркером: " 4233, Марамак и Фира Квотчеры".

– Это не мы, - пояснил Марамак, - Это очень далёкие предки, их тоже так звали. Вот эти двое грызунов основали в своё время посёлок Речкин, когда планету ещё только открыли для заселения.

– Платформу с тех пор не перестраивали?
– удивилась Контра.

– Напуха? Да, насчёт с тех пор... Посмотри вон между плит.

Между бетонными блоками, державшими платформу, имелся небольшой зазор, и было видно, что всё пространство под платформой, а это минимум полтора метра в высоту, было забито чем-то однородным, похожим на мелкие щепки...

– Ореховая шелуха?!
– поперхнулась Трикси, - Сколько же надо сгрызть орехов!!

– Это к вопросу о том сколько лет станции. А ведь случается и такое, что её чистят.

Грызунов на платформе оказалось немало, но они равномерно рассыпались и толчеи не создавали, несмотря на то что у многих были громоздкие дорожные сумки и рюкзаки. Рядом например рыже-белый толстый грызун с пыхтением кантовал тележку с каким-то явно тяжёлым агрегатом наподобие электромотора. Раздался предупреждающий звонок, и к станции подкатился поезд - зелёный такой, слегка обшарпанный; двери с шипом раздвинулись, и пассажиры стали загружаться. Внутри всё как обычно - скамейки, окна с форточками, лампы на потолке.

– Закрываю двери!
– отцокал машинист, - Следующая - райцентр Песцовый.

Поезд шипнул и медленно покатился вперёд, издавая характерные "тыхдын-тыхдын" по стыкам рельсов; скорость медленно увеличивалась, мимо проплывали стены вокзала, пути и стоящие составы вагонов. Однако как только электричка выкатилась за стены вокзала в открытую тундру, скорость резко пошла вверх, так что пришлось даже придерживаться за ручки на скамейках. Стук колёс перешёл в сплошной шум, не особенно сильный, но заметный. В окно было видно как поверхность земли, покрытая снегом, остаётся всё дальше и дальше внизу.

– Да ну!
– прилип к окну Кефлон, - Почему поезд летит?

– Поезд летать не способен, - ответил Марамак, - Это подвесная дорога на высоких опорах, метров по пятьсот. На высоте поезд может разогнаться побыстрее, и место на земле не пропадает.

– По пятьсот?!
– опять провела моментальный рассчёт Каера.

– Угу. Конструкционные материалы шагнули вперёд! Главное приложить их к правильной ботве.

Внизу распростёрлись заснеженные поля тундры, пологие сопки, кое-где попадались большие острова низкорослых хвойных кустов; низкое солнце лениво плескало свет на эту всепланетарную морозилку. Электричка двигалась более чем шибко, достигнув нескольких скоростей звука - как опять же пришлось объяснять Каере, не терпевшей таких непонятных вещей, на носу поезда установлен генератор холодной плазмы, облако которой полностью сводит на нет сопротивление воздуха. Ввиду этого разгоняться можно спокойно, не боясь что нос раскалится или конструкцию помнёт потоком. Из-за такой скорости тундра быстро осталась позади, и началось собственно основное, что занимало Покогог, как и любую другую сквирскую планету - Лес. Он простирался во все стороны до горизонта и перекатывался по складкам местности, как зелёные волны. Поезд летел над ним, как чайка над морем. Единственное, что можно было увидеть из признаков грызущей деятельности, так это высоченные башни, то и дело видные над ковром леса - где по одиночке, а где и кучками. Они были совершенно непохожи на "небоскрёбы", потому как имели мало остекления, в основном стены занимали балконы, заставленные зем-ящиками и всевозможным подсобным барахлом; от этого башни выглядели зелено. Кроме того, они никогда не сужались кверху, а даже скорее наоборот, у многих наверху были разлапистые отростки, что делало их похожими на деревья.

– Промбашни, обычно так это называется, - пояснял Марамак, - В высоту они настолько, насколько воздуха хватит.

– Зачем такие высоченные?
– усомнилась Контра.

– Дабы не занимать место, - цокнул грызун.

– По-моему у вас этого места - выше крыши.

– Поэтому и, Контра-пуш.

– Похоже на Пролесье, - скзала Трикси, глазея на бескрайнюю тайгу.

– Как и много на что иное, - заметила Фира, - Хотя покопавшись в листве, всегда найдёшь много мелких отличий.

За два часа электричка прошла через много районных центров и в конце концов попала в Щебёночный. Как всегда по традиции объявляли эту остановку: "Окстись, грызун пропушёночный, остановка - райцентр Щебёночный!". Хотя в данный момент не все были грызунами, всё же из поезда вышли.

– Вот Щебёночный перестраивали сильно, - сказал Марамак, - Раньше эта станция была на земле.

Теперь же станция находилась на высоте в несколько сотен метров, на полке огромного "шкафа" - круглые площадки держались между восьмью башнями, составляя эдакую этажерку. С платформы можно было увидеть натянутые тросы аэрожелдороги и тонкие высоченные мачты, её поддерживающие, похожие на стебли травы. Вся эта сложносочинённая конструкция диаметром с пол-килошага и составляла райцентр. Сейчас сдесь было более оживлённо только из-за прибытия электрички, с котрой сошли несколько десятков грызунов, а так "улицы" и площадки отличались обилием пустого места. Ну и стоит ли в сотый раз упоминать, что всё ненужное для чего-то ещё место было тщательно занято ящиками с растениями. Этажерка райцентра не имела остекления, так что ботва росла только летом, как сейчас - задувал ветер, близкий к горячему, так что пуховые зверьки слегка подвысовывали языки. Поскольку такая фигня сдесь была известна, на углу любой дороги нетрудно отыскать бочку с квасом. "Продавцом" там работала картонная коробка, в которую бросали дензнаки. Шестероушие набрало кваса по фляжкам, которые грызуны вообще имели привычку таскать с собой постоянно, и набузыкались на месте. Квас, как и многое другое сдесь, отдавал хвойно-смоляным, был наигустейший, так что к нему трудно применять понятие "выпить", скорее "съесть", ибо сытно.