— Нет. Походите так в качестве наказания, — улыбнулась Лили.

Сириус со вздохом взглянул на Джеймса, которого обнимал за плечи.

— Всегда говорил, что твоя девушка — вредина, Сохатый.

Возникшая пауза была одновременно и неловкой, и какой-то... странно приятной.

Сириус словно и не заметил, в какое положение поставил друзей. Хлопнув Джеймса по спине, он схватил с проплывающего мимо подноса Кикимера сэндвич, уселся на быльце дивана и потянул к себе оставленную Карлусом книгу.

Обстановка в гостиной вернулась в прежнее тихое русло.

Джеймс снова сидел в своем кресле, но уже не пил, а ел. Жевал сэндвичи тётушки Касси один за другим и чувствовал себя так, будто выздоравливает после тяжелой болезни.

Рядом сидели его друзья.

Сириус читал и делал вид, будто ему наплевать на то, что в паре метров от него нервничает и оглядывается его родной дед.

Ремус разговаривал с Питером и Лили. Нос Питера был красным и опухшим, а Лунатик опять выглядел ужасно больным и осунувшимся.

А Лили...

Джеймс сунул в рот сэндвич, исподлобья глядя на хрупкую девушку, сидящую между Ремусом и Питером...

Красивая, даже в этом простом платье и без косметики, она сидела, напряженно сжав плечи и острые коленки, обтянутые черными колготками. Она приехала в дом чистокровных волшебников, понимая, что ей здесь будут не очень-то рады, приехала к нему, ради него, несмотря на все те жестокие и несправедливые слова, что он говорил в её адрес...

Словно услышав его мысли, Лили вдруг посмотрела на него... а потом ласково, сочувственно поджала губы и улыбнулась одними глазами.

И в этот момент на Джеймса вдруг накатила свирепая, сокрушительная любовь ко всем этим людям.

Он не один! Пусть сейчас у него не всё гладко, но всё наладится! Он снова вернется в седло и больше никогда не поднимет руку на своих друзей, а потом... потом он, черт подери, женится на Лили.

Случившаяся между ними ссора теперь не вызывала у него ничего, кроме удивления и негодования.

И как он мог быть таким идиотом? Он ведь мог потерять её навсегда! Ну уж нет, он всё исправит. Она простит его и они проживут вместо до чертовой старости — так он решил! И у них будет много детей. Очень много детей! Больше, чем у всех остальных людей — чтобы после их смерти ни один из этих детей не чувствовал себя брошенным или одиноким.

Да, именно так! Он всё исправит.

Обязательно исправит!

И всё будет хорошо...

Сириус неслышно сказал что-то и парни засмеялись. Беззвучно и почти незаметно, чтобы это не выглядело бестактно.

Джеймс целиком сунул в рот последний сэндвич с тарелки, решительно встал и направился к ним.

Через пару часов Лили спросила у Ремуса, не собираются ли они с Питером вернуться в школу.

До этого они все впятером сидели на диване и вспоминали младшие курсы. Непонятно, почему на них вдруг накатила эта ностальгия. Обычно Джеймс не любил всю эту болтовню, но сегодняшний день выходил за рамки обычного и ему даже понравилось сидеть вот так, в окружении самых дорогих людей и просто говорить... говорить, говорить и говорить, пока за окнами их теплого дома лил проливной дождь.

И прерывать этот процесс не хотелось, но Джеймс подозревал, чем была вызваны слова Лили. Дело было вовсе не в Макгонагалл, чей приказ вернуться до вечера, ребята уже давным-давно нарушили. Обходя гостей с подносом, Кикимер всегда тщательно избегал диван, на котором сидела Лили, тетушка Кассиопея, здороваясь с ней, протянула для рукопожатия два когтистых пальца, словно боялась испачкаться, а дядя Мариус так и вовсе громко поинтересовался у гостей: «Магловка, здесь?! Это исключено!»

Ремус согласился, они попрощались с гостями, но когда вышли во внутренний дворик, чтобы трансгрессировать, не привлекая к себе внимания соседей, дверь, ведущая в дом, хлопнула и на улицу выскочил Джеймс, на ходу застегивая пальто.

— Уверен, что не хочешь остаться? — тихо спросил Сириус, когда Ремус, Лили и Питер трансгрессировали.

Джеймс одернул отвороты пальто и оглянулся на заплаканный осенью домик под хмурым небом. Маленькое происшествие с отцовским кабинетом сильно повлияло на него — теперь он замирал всякий раз, когда в доме что-то трещало или клацало — в такие секунды он был уверен, что сейчас увидит, как отец или мама входят в комнату...

Нужно время, чтобы понять, что они никогда не вернутся.

Нужно время, чтобы появились силы убрать отцовскую мантию со стула в столой.

Нужно время.

— В другой раз, — молвил он, отвернулся и трансгрессировал.

Неделю спустя.

Сириус валялся в большом удобном кресле в гриффиндорской гостиной, закинув одну ногу на быльце и читал. Книгу эту он нашел ещё в доме Поттеров — там было про одного типа, которого вытурили из школы и который никак не мог собраться с духом и рассказать обо всем своим предкам. Парень бродил по городу, как по всему свету, неприкаянный и оторванный от мира и Сириус чувствовал с ним странное родство.