Ее голос звучал так насмешливо, что Сириусу стало совсем паршиво.

— Конечно, — он улыбнулся, хотя глаза его оставались холодными. — Ты пришла попрощаться? — Сириус затушил сигарету об подоконник.

— Да.

— Счастливого пути и проваливай.

— ... до завтра.

Сириус поднял взгляд.

Малфой усмехнулась.

— Похоже, я все же задержусь здесь на какое-то время...

Пару мгновений они молчали, глядя друг на друга. Роксана улыбалась, причем как-то совсем по-взрослому, с такой улыбкой взрослые женщины смотрят на совсем маленьких мальчиков.

А Сириус просто сидел и смотрел на нее, чувствуя себя так, будто по нему хорошенько прошлись.

А потом, так же не отрывая от нее взгляда, полез в карман брюк, поймал там свой подарок и вытащил на свет.

— Тогда с Днем рождения, — ляпнул он.

Роксана опустила взгляд и одновременно сдвинула брови и губы.

На ладони у Сириуса лежал комочек угольно-черного меха чуть меньше мячика для тенниса, но больше снитча. Когда Сириус раскрыл ладонь, в черной шерстке существа сверкнули влажные черные бусинки, а затем из нее вылезла одна ножка толщиной в нитку, потом другая; с трудом взгромоздившись на них, неведомый зверек встал, пьяно покачиваясь, и безмолвно вытаращился на Роксану. А когда она поднесла к нему палец, пушок вдруг лязгнул самыми что ни на есть настоящими зубками.

— Твою мать! — Малфой испуганно отдернула руки. Сириус хрипло рассмеялся. — Что это?!

— Уголь, — усмехнулся Сириус и тут же поправился. — Был уголь. Теперь не знаю, что это, но эта штука умеет вырабатывать тепло. Я подумал, что у тебя... слишком холодно в комнате, — последнее было сказано максимально бесстрастным тоном, но Роксана все равно быстро посмотрела на него, перед тем как подставить угольку свою ладонь. — Я думаю, он подрастет за пару месяцев, если будешь его кормить.

— И чем его кормить, морковкой что ли? — озадаченно спросила она. Уголек высунул из шерстки ручки, такие же тонкие, как и ножки, раскинул их и радостно потопал к ее большому пальцу так, словно хотел его расцеловать. Прислушавшись, Роксана услышала слабое попискивание.

— Щепками. Стружкой. Пеплом. Он жрет все подряд. А потом срет теплом и уютом, — Сириус усмехнулся и пощекотал пушок пальцем. — Лучший подарок в твоей жизни, верно? Ничего другого я все равно не придумал, так что просто скажи спасибо.

— Я назову его Патриком, — вдруг сказала она.

— Что за отстойное имя, — возмутился Сириус, и Роксана вскинула на него свирепый взгляд.

— Патрик!

Сириус усмехнулся.

— Ладно, называй, как хочешь.

Какое-то время они молчали...

Точнее, говорить вслух не было нужды.

— Вернемся в зал? — спросила она после небольшой паузы, не рискуя посмотреть ему в глаза.

— Нет, — отрезал Сириус, глядя в свою очередь прямо на нее.

— Тогда может быть... проводишь меня?

— Спасибо тебе, Блэк, — молвила она, перед тем как уйти, обернувшись к нему на лестнице, ведущей в подземелья. — У меня никогда не было такого дня рождения.

— Я ничего не сделал, — хмыкнул Сириус.

— Сделал, — серьезно сказала она. — И я хочу тебя отблагодарить за это.

— Так благодари, — усмехнулся он.

Малфой шагнула к нему, сверкая в темноте влажными глазами.

— Друзья ведь... тоже иногда это делают? — прошептала она, сжимая отвороты его рубашки, миг — и Сириус как будто с головой погрузился в облако.

Что это за чертовщина, в конце концов... ведь он целовался с сотней девчонок, наверное... но никогда не чувствовал такое.

Как будто его до краев заполнили огнем.

Он почувствовал, как она начала отстраняться, и только крепче обхватил ее. Еще на минутку она сдалась, снова обнимая его за шею, а потом очень медленно отступила назад, назад, вниз по ступенькам, разрывая объятия, но не поцелуй.

В конце концов Сириус поцеловал ее напоследок легко, словно целовал сестру, и отпустил.

— Спокойной ночи, Блэк, — проговорила она так, словно ничего не случилось.

Сириус промолчал. Снова у него внутри дрались мантикоры — теперь уже не на жизнь, а на смерть.

Она улыбнулась ему напоследок, развернулась и пошла вниз.

Его хватило всего на пару секунд.

Вторая мантикора с ревом разорвала в клочья первую.

Саданув по стене кулаком, Сириус сбежал следом, перескакивая через две ступеньки.

Малфой он перехватил на середине пути.

Схватил ее в охапку и поцеловал теперь уже так, как хотел сам, так, как хотел сделать это с той самой минуты, как оставил ее в спальне Слизерина.

Целуясь, они врезались в стену. Теряя голову — да и хрен с ней — он припал к тонкой шее, облизывая место, где так исступленно билась кровь, спустился к груди, потом еще ниже, еще, бешено целуя и покусывая ее, он спускался все ниже и ниже, судорожно задирая красное платье.

Она жалобно всхлипнула, когда он добрался, куда хотел, и вцепилась ему в волосы.