«С миссис Чистикс просто блеск, и без чар вас ждет успех! Миссис Чистикс!»

— Блестяще, — проворчал он и закрыл дверь.

Ему никогда не нравилась её комната.

Всю школьную мебель здесь заменили другой, дорогущей как сто чертей и ужасно безвкусной. Свободное от неё пространство затягивали метры и метры оранжевой, червонно-алой и желтой ткани, вместо слизеринского балдахина над кроватью нависал вычурный, золотой, с восточным узором, кисточками и слонами, бредущими по резной лакированной спинке. Но самое гадкое — это куча волшебных растений из теплиц семьи Забини, которые, казалось, перли прямо из стен, пола и потолка. Здесь были заросли кусачей герани, сонный плющ, бегущий по стене на потолок, побеги ядовитой тентакулы, которые вились вокруг столбиков кровати, словно живые змеи, ну и конечно, жалобно попискивающие дьявольские силки в углу. Все эти твари казались Сириусу разумными существами и их шевеление, шипение и приторные ароматы были одной из главных причин, по которым он никогда не спал в этой комнате. Боялся, что они задушат его во сне. Сама Забини, порхающая между этими сладкими гадостями, время от времени напоминала ему гигантскую ядовитую пчелу. Не то ужалит, не то зальет медом по уши.

— Я хотела надеть зеленое, но оно меня ужасно старит, зато светлое красиво оттеняет кожу, правда? — щебетала она, не глядя на Сириуса. — Располагайся, я буду готова через пять минут!

— Ты написала, что готова, — Сириус тронул пальцем маргаритку, стоящую на комоде. Цветок мгновенно попытался цапнуть его за палец. — Мы опоздаем.

— Это всего лишь пять минут, я же не могу пойти на ужин в таком виде.

— Ты хорошо выглядишь.

— Хорошо? — она громко поставила пудреницу на мраморную столешницу и обернулась. — Хорошо? Между прочим я уже два часа…

— Прекрасно. Изумительно. Волшебно. Выбирай, что хочешь.

— А что с моими волосами? — она сунулась к зеркалу. — Ты посмотри, они же как паутина…

— У тебя отличные волосы. Мы опаздываем.

Блэйк посмотрела на него так, словно он был самой бездушной скотиной во всем мире.

— Знаешь, на самом деле мне не особо хочется идти туда, — вдруг сказала она. — Все будут обсуждать, не поправилась ли я, спрашивать, а меня это ужасно раздражает, — Забини покосилась на него в зеркало, накручивая на палочку волосы. — К тому же ты такой мрачный, все будут думать, что я тебя удерживаю силой.

Сириус чуть не обалдел от такой наглости.

— Ну что ты, — он полез в карман за сигаретами. — Я всю жизнь мечтал стать выставочной собачонкой.

— Знаешь, мне кажется, у меня выросла грудь, — Блэйк сжала её и приподняла. Сириус не смог побороть искушение и все-таки покосился на неё. Грудь Блэйк он привык воспринимать отдельно от неё самой, как некий бесценный природный дар, вроде оперного голоса, который достался в подарок уроду.

Но сейчас даже она вызвала у него неприязнь.

— Тебе кажется, — наконец сказал он.

— Хочешь сказать, она маленькая?! — возмутилась Блэйк.

— Я хочу сказать, что если ты проторчишь у зеркала ещё десять минут, то мы сможем уже никуда не идти! — отрезал он. — Ты не могла бы делать это быстрее?!

— А ты не мог бы не курить здесь? — подчеркнуто вежливо парировала она и отвернулась. — Тут растения!

Сириус, уже было сунувший сигарету в рот, вытащил её и со словами: «Я не жадный», демонстративно сунул в пасть кусачей ромашке.

Забини помолчала секунду, потом осторожно положила палочку на столик, ярко-красные губы задрожали, глаза удивительно быстро заполнились слезами и она отчаянно разревелась.

— Я не понимаю, почему ты т-такой злой, — заикалась она, шмыгая и хрюкая носом, пока Сириус с каменным лицом наливал для неё воду. Косметика, которую она так тщательно наносила весь вечер густо размазалась по всему лицу. — Я п-просто хотела быть к-красивой, хр-р…что т-такого? — Блэйк вытерла нос рукой. — Туда приедут все эти вып…пускники, а я поправилась и чувствую себя г-гиппгрифом на этих к-каблуках…а ещё у меня ужасные волосы и грудь раздулась…

Блэйк отпила немного, но облилась и заляпала платье, вследствие чего разразилась новой порцией слез, а Сириусу захотелось утопиться в её стакане.

Кто бы знал, как его бесили её слезы!

Но сейчас был как раз тот случай, когда ему надо было взять комок своих нервов в кулак и сжать посильнее, поэтому он сделал то, что обязан был сделать: отобрал у неё стакан, поставил его на туалетный столик, а Блэйк поднял на ноги и обнял, стараясь, чтобы это не выглядело так, будто он решил её придушить. Когда же она немного успокоилась и посмотрела на себя в зеркало, пришла в ужас, сказала, что ей нужно ещё пять минут и бросилась заново открывать все свои бесчисленные баночки и тюбики.

А Сириус с мучительным стоном повалился на постель, мысленно уговаривая дъявольские силки наброситься на него и закончить его мучения.

Двери в кабинет Слизнорта были распахнуты настежь и щедро изливали в коридор потоки джаза.

В кабинете было полно народу, вкусно пахло жареной индейкой и пряности, камин бодро потрескивал дровами под веселые мотивы Бенни Гудмена, а рядом небрежно петушились расфранченные выпускники, с прилизанными гелем, пышными шевелюрами. У всех в руках были кубки с соком и бокалы с медовухой и когда мимо проходили школьницы, кто-нибудь обязательно оборачивался и причмокивал губами.