– Если так, тогда за что мы ее судим? – процедил сир Лин. – Есть здесь хоть один человек, который готов встать и при всех заявить, что он был бы искренне рад в преддверии зимы видеть своим правителем припадочного хилого Роберта? Если такой человек найдется, мы, по крайней мере, будем знать, кто здесь идиот и жополиз. Если она и сделала это, во что я ни на грош не верю, это говорит об уме и решительности, а также о нежелании терпеть слабака в качестве лорда. Эти качества мне по душе. Преклоняю колено.

– Вот уж не знал, что тебе по душе женщины, Корбрей, - огрызнулся Белмор. – И тем более, что ты готов преклонять перед ними колени. Скажи еще, что это не Серсея Ланнистер отравила лорда Джона.

У Сансы перехватило дыхание. Ей представился шанс переубедить их или, по крайней мере, заставить выслушать ее. Но Мариллион сам признался, что убил леди Лизу в припадке ревности, и Санса множество раз говорила об этом. Теперь, когда ее саму обвиняют в убийстве, все решат, что она пытается выгородить себя, искажая всем известную истину. И все равно, я должна попытаться. Скорее всего, ей придется умереть, но лорды Долины должны знать, какую змею пригрели на груди.

– Можно… можно мне сказать?

Ее голос был слишком слаб, чтобы быть услышанным посреди всеобщего гомона, но Мизинец все же расслышал и великодушно махнул рукой, требуя тишины. Тишина наступила не сразу.

– Благодарю вас. – Санса сглотнула. – Клянусь памятью моего лорда-отца, клянусь честью дома Старков, в преддверии суда Отца Небесного я заявляю, что Серсея Ланнистер не отравляла лорда Джона Аррена. На ее совести множество других преступлений, но к этому убийству она не причастна. Это сделала его леди-жена, покойная Лиза Талли. Она подмешала ему в вино «слезы Лисса» по приказу человека, который когда-то в подпитии лишил ее девичества и которого она в течение многих лет бесплодного, несчастливого брака безответно любила. – Она подняла руку и указала на лорда Петира Бейлиша. – Вот этот человек.

На мгновение воцарилась напряженная тишина, а потом наступил хаос, - по-видимому, высокие судьи не могли решать дела иным способом, и даже лорд Нестор, отчаянно стучащий молотком, не мог их успокоить. Расследование убийства маленького Роберта было формальностью – к мальчику никто не испытывал теплых чувств, но лорда Джона Аррена все любили и почитали, поэтому заявление Сансы произвело оглушительный эффект.

– У вас определенно есть талант устраивать собрания, милорд Ройс, - наконец сказал Мизинец. Если он и был удивлен обвинением Сансы, то ничем этого не выказал. – Если бы государственные дела вершились так, как здесь, я полагаю, нашлось бы гораздо больше охотников ими заниматься.

– Девочка обвиняет вас в убийстве лорда Джона, - зарычал Бронзовый Джон Ройс. – Имейте порядочность дать ответ.

Мизинец беспечно пожал плечами.

– С чего бы мне отвечать на эту ерунду? К несчастью, милорды, леди Санса, в силу юных лет, перенесенных ею тяжких лишений и впечатлительного характера, поверила гнусным наветам, которые распространяют мои враги. – Он нарочито обвел взглядом зал, словно желая показать, что эти враги здесь и он знает, кто они. – Признаю, я всегда любил одну из сестер Талли, но всем известно, что речь идет о Кейтилин, а не о Лизе. Если бы я захотел освободить Кейтилин от брачных обетов, чтобы самому жениться на ней, было бы более уместно отравить Неда Старка, а не Джона Аррена, не так ли? Мог ли я знать, что Лизе взбредет в голову выставить Ланнистеров преступниками и заставить Неда, этого столпа праведности и добродетели, отправиться в Королевскую Гавань, чтобы он там бездарно проиграл игру престолов и в результате был укорочен на голову? Меня часто называют прозорливым, но тот, кто способен предсказать такое, должен жить в одном дереве с Бринденом Красным Вороном. – Он поднял руки и картинно потряс ими. – Увы, у меня нет ветвей.

По залу пробежала волна нервного смеха. Однако Бронзового Джона было не так легко сбить с толку.

– А как этой девочке могло прийти такое в голову, Бейлиш? Не иначе, это правда.

– А мне пришло в голову, что вы нудный трусливый бурдюк, полный лицемерия и глупости, а вместо мозгов у вас дерьмо, Ройс. Откуда я об этом знаю? Не иначе, это правда.

На этот раз смех стал громче. Бронзовый Джон, тут же превратившийся в Багрового Джона, грохнул кулаком по столу и начал было вставать, но его удержала леди Анья. Он стряхнул ее руку и обратился ко всем присутствующим:

– Я пришел сюда в убеждении, что если лорд Бейлиш… - в слово «лорд» он вложил столько яда, что им можно было отравить и быка, - заявляет о невиновности этой девочки, она точно виновна. Но теперь я вынужден изменить свое мнение. Она всего лишь пешка, а истинный злодей смеется нам в лицо!

Мизинец саркастически зааплодировал.

– Ну надо же, вас в кои-то веки посетила мысль. Должно быть, с непривычки это тяжело. Теперь всем стало ясно, что вы и есть источник лжи, которую по вашей злой воле вынуждена повторять невинная леди Санса. А значит, вы заслуживаете того, чтобы вас немедленно вышвырнули из этого зала. Но раз уж у нас началась охота на ведьм, я покажу вам еще одну. Лорда Роберта убила не леди Санса и не я, а он. – И точно так же, как Санса, он указал пальцем, правда, с гораздо большим воодушевлением. – Сир Лин, как вы только что выразились? Нежелание терпеть слабака в качестве лорда?

У Корбрея отвисла челюсть. У него был такой ошарашенный вид, что Сансе стало ясно – это не было запланировано, и сир Лин так же потрясен, как и все остальные. Он тут же вскочил на ноги, отшвырнув стул, и попытался схватить Мизинца, но лорд Лионель повис на его правой руке, а лорд Темплтон – на левой. На галерее завизжали дамы, и подоспевшие стражники скрутили сира Лина. Кто-то попытался забрать у него Покинутую, и это чуть не стоило смельчаку жизни. Тростник на полу обагрился кровью.

– Корбрей, это непростительно! – вскричала леди Анья. – Вы и так позорное пятно на лице Долины, даже если и не причастны к смерти лорда Роберта, а теперь еще и…