– Старлей, - тихо позвал он перемотанного бинтами словно мумию человека, лежавшего на кровати.
– Дело особой государственной важности. Наркомат внутренних дел.

Карие глаза, чуть затуманенные болью, смотрели прямо на лейтенанта.

– Давай, - еле слышно прошептали искусанные в кровь губы.
– Спрашивай!

– В вашей роте служил старшина Голованко Илья Степанович, - начал Камарин, присев рядом с кроватью раненного.
– Когда вы видели его в последний ра...?

Договорить ему не дал сам ротный.

– Осади, осади, - тихо прошептал ротный, с трудом сдерживаясь чтобы не заснуть.
– Степаныч говорил, что его могут искать. Только..., - он тяжело с хрипами закашлял.
– Опоздал ты, лейтенант... Раньше надо было прийти... Когда немчура в последнюю атаку пошла, в полный рост, пьяные до одурения, с воплями... А нас осталась только горстка да по паре патрон на брата, вот тогда и надо было приходить!

– Что с ним?
– спросил Камарин, не с водя глаз с с лежащего.
– Где старшина? Понимаешь, лейтенант, это дело особой государственной важности! Его срочно нужно доставить в Москву, - он волнения, что из его рук может уплыть такая информация, он вытащил из нагрудного кармана документы и начал размахивать ими.
– Старлей, посмотри кто подписал эти бумаги. Ты видишь? Ему срочно надо в Москву. Старший лейтенант! Доктор, сделайте что-нибудь!

Только что откинувший голову назад ротный вновь открыл глаза.

– Не ори так... Слышу я, - прошептал он, с трудом выдавливая из себя каждое слово.
– Лейтенант, говорю опоздал ты..., - он снова на несколько секунд закрыл глаза.
– Степаныч, еще тогда, до последней атаки сказал, что он сумел услышать Великий Лес... Лес его зовет обратно.

Каранда, еще мгновение назад свободно порхавший по бумаге, дрогнул и чиркнул сломанным грифелем.

– Много он мне рассказал... Думал я тогда, бред все это, да антисоветчина. Слышишь, лейтенант?!
– раненный постоянно прерывался, словно пытался вспомнить что-то очень важное, но не мог.
– Лейтенант?!
– открытые глаза смотрели прямо на Камарина.
– Прямо перед атакой он сказал. Лес, говорит, меня зовет домой. Лес зовет всех своих сыновей домой... Всех своих сыновей он собирает под своей тенью, - снова повторил раненный.

– Старлей, он с тобой был? Да?
– Камарин тряхнул отключающегося ротного.
– Скажи, где он? Дезертировал? Сдался в плен? Старший лейтенант?!

Тот хрипло засмеялся в ответ.

– Там он, лейтенант, там, - его рука с трудом поднялась и ткнула пальцем в сторону разрушенного блиндажа.
– До последнего за пулеметом был... Там он остался... Со всеми, - с этими словами его рука бессильно упала на кровать, а сам он, потеряв сознание, откинулся назад.

Бросив беглый взгляд на лежавшего, Камарин быстро собрал все свои записи и вышел из палатки. Уже через пару минут десяток бойцов под его руководством шустро раскапывали блиндаж. В стороны летели обломки бревен, металлические осколки от снарядов, разбитое оружие.

– Товарищ лейтенант государственной безопасности, - закричал один из копавших, наткнувшись на покореженный пулемет.
– Сюда! Товарищ лейтенант государственной безопасности! Пулемет!

– Ну-ка, дай сюда!
– лейтенант, скинув гимнастерку, сам влез в широкий раскоп, который начинался в том самом месте, где когда-то находился вход в блиндаж.
– Осторожнее тащите! Давай!
– тяжелый метал дружно вытащили из ямы.
– Здесь он где-то должен быть. Дальше копаем, - он с хеканьев вонзил остро отточенную лопату в землю и откинул в сторону отвалившийся кусок земляной слой.
– Рубите эти чертовы корни! Здоровые какие, хрен перерубишь... Да, где же ты?

8.61*5