– Вот тебе и ответ на вопрос, Кирк!
– стараясь перекричать шум моторов, крикнул Тиббетс.
– Полет продолжается уже двадцать минут, а по нам не тявкнула ни одна зенитка... Надо будет послать Криспену пару бутылок хорошего виски. Заслужил, сукин сын, заслужил!
– он повернулся в сторону радиста, который вновь натянул на голову наушники и слышал эфир.
– Френки! Слышно что-нибудь?

Склонившийся радист вскинул голову.

– Пока все окей, сэр, - он стянул наушники с головы.
– В эфире только наши. Какой-то техасец из 31-ой рассказывает историю о своей очередной подружке. Как в воздух поднялись он так языком и молотит.

Полковник удовлетворенно кивнул в ответ и вновь повернулся к штурвалу. Руки ощутили привычную рукоять и тяжесть рвущейся вперед массы металла. Довольная улыбка скользнула по его губам и спряталась где-то в усах...

Бах! Бах! Бах! Вдруг, резкие «жестяные» удары забарабанили по бомбардировщику. Кусочки металла с хрустом и свистом калечили борта гиганта, оставляя на них рваные раны.

– А! А! А!
– в хвосте самолета кто-то дико заорал.
– В нас попали!

Бах! Бах! Бах! Бах! Самолет снова дернулся, словно взбесившийся бык. Потом раздался жалобный скрип и сразу же что-то с металлическим грохотом свалилось.

– Сэр, в нас попали!
– шатаясь в кабину влетел бортстрелок с перемазанным кровью лицом.
– Хенку весь бок разворотили!

– Где прикрытие?
– не обращая на него внимания, вопил полковник.
– Какого черта они спят?! Радист!
– штурвал сильно потянуло вниз.
– Радист! Где эти задницы?! Я их не вижу!
– он быстро обернулся и чертыхнулся — радист с развороченной грудью навалился на рацию.
– Черт! Надо уходить вверх! На себя! Выше! Там он нас не достанет!

Самолет продолжала бросать из стороны в сторону. Резко упала тяга в одном из моторов, за которым сразу же потянулся длинный иссиня черный бархатистый дым.

– Сэр! Вот он, вот он!
– второй пилот дернулся головой вверх, провожая взглядом серую молнию истребителя.
– Это русский, сэр! Этот русский нас поджарил!
– тяжелый бомбардировщик, слушавший руля все хуже и хуже, с трудом ушел с траектории огня; из кабины были прекрасно виды сверкающие трассеры пулеметных снарядом.
– Ха, получил!
– второй пилот дико взревел от восторга, когда откуда-то сверху на одинокий и не понятно как уцелевший советский истребитель свалилась пара Р-39-ых «Аэрокобра» с опознавательными знаками «Серебряных крылышек».
– Давайте парни! Дави его!
– круговерть воздушного боя завертелась буквально в нескольких сотнях метрах перед ними.
– Да, да!
– зажатый советский истребитель крутил невиданные петли, чудом уходя от пушечных очередей.

Искалеченный бомбардировщик с трудом держал курс, то и дело рыская носом и проваливаясь вниз. Штурвал лягался словно настоящий бык и оба пилота прилагали все силы, чтобы самолет не сорвался в штопор.

– Командир, мы лишились правого двигателя!
– побледневший второй пилот проводил глазами отлетавшие от одного из двигателей куски металла.
– Надо избавляться от груза и поворачивать, - полковник сидел, вцепившись в руль, и ничего вокруг не замечал.
– Сэр, мы не дотянем! Наша малышка не выдержит эти чертовы 9 девять тысяч фунтов, сэр... Сэр, вы меня слышите?

В-29-ый взбрыкнул в очередной раз и машина рухнула вниз — на землю, где на десятки километров не было ни городов ни поселков, а только густой и труднопроходимый лес... В кабине все смешалось — вопли обезумевшего капитана, летавшие куски пробитой обшивки, капли стекавшей крови радиста. Оставшиеся двигатели дико ревели, не справляясь с нагрузкой.

– Стоять!
– второй пилот, отталкивая сидевшего рядом полковника, пытался дотянуться до рычага сброса основного груза.
– Р-р-р!
– из его горло вырвалось подобие рычания, локоть капитана со всей силы саданул его в грудину.
– Не трогай..., - его голос перешел на сип.

Вывернувшись неимоверным узлом, второй пилот все-таки успел ударить по рычагу в тот момент, когда разваливающийся на части самолет начал сваливаться в неконтролируемое падение. Продублированная система сброса, не смотря на все повреждения машины, сработала штатно — захваты с легким клацаньем освободили огромную сигару. Едва смертоносный груз покинул самолет, как его сильно подбросило вверх, словно своей ладонью великан чуть подтолкнул погибающий бомбардировщик вверх, в небо. Нос многотонного гиганта взметнулся вверх, двигатели взревели с новой силой. Казалось, освободившаяся машина, вновь обрела свою стремительную мощь.

– Боже мой, боже мой..., - шептал второй пилот, не веря в спасение.
– Боже мой..., - он из всех сил тянул штурвал на себя, продолжая как мантру поминать бога.
– Боже мой...

От толчка, бросившегося бомбардировщик в вышину, развороченное тело радиста сорвало с места и забросило в хвост самолета. Сорванные с головы наушники, растянувшись на толстом проводе, болтались в воздухе. А в их головках летел практически не слышный голос:

– Я …. горю, горю! Я, Красный! Я, Красный! Самолет подбит, самолет подбит!