Он опустил трубку на место и несколько секунд просто стоял, пытаясь собраться с мыслями. Его ординарец, так и стоявший все это время в проеме, прекрасно понимал своего командира...

– Филипов, поднимай всех!
– тихо, словно опасаясь, что его услышать, сказал он.

– Кого это всех?
– так же тихо прошептал опешивший лейтенант.
– Товарищ армейский комиссар 3-го ранга?

Тот также, с не меньшим удивлением взглянул на него. Его губы медленно шевелились... Вдруг он резко выпрямился. Кончиками больших пальцев рук с силой потянул портупею и после хлопнул по кобуре.

– Всех, Филипов, всех! Дери тебя за ногу! Всех!
– медленно с плохо скрываемой яростью проговорил он.
– Всех, Филипов!

Он быстро надел шинель и, поправляя фуражку, подошел к двери на улицу.

– Построить 2-ую и 3-юю роты! Получен приказ, Филипов!
– так же медленно и четко продолжал говорить он.
– Лично товарищ Берия приказал...

В этот день дежурные роты НКВД, по плану прикрывающие 121-ую и 325-ую зенитные дивизионы со стороны моря, могли покрыть все мыслимые и немыслимые нормативы, если бы кто-то решил остаться в стороне и включил секундомер...

– Товарищи бойцы, только что из Москвы получен приказ, - вглядываясь в лица бойцов уверенно выговаривал Шикита.
– В соответствие с приказом наркома внутренних дел, - строй замер.
– необходимо занять штаб Северного флота, а также изолировать вице-адмирала Головко и старший командный состав, - строй неуловимо вздрогнул.
– Старший лейтенант Мережской!
– перед ним вытянулся высокий подтянутый парень.
– Приказываю выдвинуться к штабу Северного морского флота и обезоружить комендантский взвод. Занять оборону в казармах и приготовить зенитные орудия к стрельбе прямой наводкой! Выполнять!

Тот четко козырнул и, построив роту в колонну, выдвинулся на позицию.

– Старший лейтенант Козырев!
– перед командиром стоял ровесник первого.
– Оставь мне один взвод. С остальными надо взять центр связи!
– он твердо посмотрел на него и негромко произнес.
– Никита, не наломай дров! Нам приказано только изолировать! Понятно?! Никакой стрельбы!
– тот, выдержав взгляд, кивнул.
– Еще ничего не ясно... Приказ прошел только по нашей линии. Ни армейцы, а уж тем более флот, не в курсе... Могут возникнуть проблемы, - и тот и другой прекрасно понимали, что за проблемы могли возникнуть, когда они придут в центральный штаб Северного морского флота, который в городе пользовался мягко говоря всеобщей популярностью, для того чтобы арестовывать главнокомандующего.
– Короче, смотри!

Весь свой взвод Шикита посадил на виллисы, чтобы прибыть к штабы Северного флота одновременно с остальными группами. Движение битком набитых бойцами НКВД джипов по улицам города вызвало множество удивленных взглядов. Встречавшиеся военные провожали мчавшуюся колонну долгими и многозначительными взглядами, воспринимая её очередной тревожной группой, направленной на поимку диверсантов. Первая задержка у Шикиты вышла перед комендатурой, откуда до здания моряков было рукой подать. Военный патруль, оседлавший один из многочисленных блокпостов, решил остановить колонну, о движении которой их никто не предупреждал. Четверка моряков в черных бушлатах, с взятыми на изготовку карабинами, стояла перед шлагбаумом, перегородившим дорогу в центр.

– Стой! Стой!
– закричал боец с нашивками старшины второй статьи, резко взмахивая рукой.
– Куды прешь?! Стоять!
– он невозмутимо глядел на джип, с визгом тормозивший перед его ногами.
– Документы?!
– сидевшего во втором виллисе армейского комиссара госбезопасности он не видел.
– Документы, говорю?!
– вновь повторил он, не спешившему выходить водителю.

Морячки Северного военного морского флота в тот период были особо «характерными» бойцами, своей безрассудностью в бою и жестокостью к врагу выделявшими их среди остальных. Это естественно накладывало на их поведение некий оттенок анархии, своеобразной «вольницы», вследствие которой даже испытываемый всеми остальными пиетет перед сотрудниками особых отделов у них был несравнимо ниже.

– Ну?
– буркнул старшина, помахивая стволом карабина и указывая на место рядом с машиной.
– Выходим!

– Отставить, старшина!
– из второго виллиса, забрызганного замерзшей грязью по самую макушку, наконец-то, вылез сам Шикита.
– Освободить дорогу, немедленно!
– что ни говори, но три больших ромба без звездочки над ними и весьма узнаваемое лицо быстро сделали свое дело.

– Так точно товарищ армейский комиссар государственной безопасности 3-го ранга!
– сразу же рявкнул старшина, автоматически прикладывая руку к бескозырке, носимую «для форсу» даже в мороз (правда небольшой).
– Поднять шлагбаум!

– Старшина!
– Шикита не поленился и сам подошел к посту.
– О продвижении колонны никому не докладывать, - негромко проговорил он, кивая на деревянную хибарку жидкого вида с установленным в ней полевым телефоном.
– Ясно, старшина?! Повторить приказ!

– Есть, о продвижении колонны никому не докладывать, - скороговоркой проговорил тот, смотря на удовлетворенное лицо комиссара.
– Проезжай, - бросил он, замешкавшемуся водителя первого джипа.
– Хрен их всех поймешь, - прошептал он, едва последний виллис с пробуксовкой миновал шлагбаум.
– Один говорит делай, другой — нет... Якорь им... Мирон!
– стоявший рядом с будкой матрос вопросительно вскинул голову.
– Давай штаб. Поговорить треба.