– Так у нее ведь еще есть и страховка!

– Нет. Это явно не страховой случай, - озабоченно покачал головой статс-советник.
– Бедняжке смеялись в лицо. Она включила в исковое заявление еще и моральный вред на астрономическую сумму.

– Ладно. Раз вы пришли без ордера, значит, есть возможность замять дело, - тяжело вздохнул Кицум.
– Сколько нам это будет стоить?

– Взятка при исполнении?
– поиграл бровями Печёнкин.
– Согласен! Но не деньгами.

– А чем же тогда?

– Билетами. На "Годзиллу". И обязательно на двух главных героев.

– Но всё же занято! Если даже устроить вам внеплановый персональный сеанс, то где взять остальных? Фильм ровно на тридцать пять человек. Я не могу набрать людей в обход очереди!
– сжал кулаки Кицум.

– Не беспокойтесь, нам хватит и финальной сцены, - заверил его статс-советник.
– Там где он, она и чудовище. Триумф заслуженной победы, поцелуй на фоне ванильного неба и всё такое...

– Ах вот как...
– задумчиво потер подбородок директор.
– И какой же билет вы возьмете?

– "Осознанное сновидение", конечно же! У меня слабое сердце, знаете ли... На первый раз хватит и этого.

– Ну, тогда всё в порядке, - пожал плечами Кицум, отметив про себя его последнюю фразу. Они просто так не отвяжутся. Эти кровосососы наверняка собрались его шантажировать.
– Подпишите стандартный договор и заходите.

– Куда?
– деловито спросила блондинка, поправляя прическу.

– Комнаты тринадцать и сорок пять. Надеюсь, у вас-то все органы совершеннолетние?
– зловеще улыбнулся директор.

– Вполне!
– подмигнув, подтвердил Печёнкин, обнимая ее за талию.

Кицум не смог не заметить, как брезгливо отстранилась она от "наставника". Седина в бороду, бес в ребро! А что ты хотела? Видимо карьера того стоила...

Внутренне закипая, директор отправился в личную комнату без номера, где проводил каждый сеанс. Там за шторкой пряталось "гнездо", как называл он свою персональную капсулу. На таинственно мерцавшей огнями панели висел красный стикер: "Годзилла".

2

– Вы хорошо поняли, в чем вас обвиняют?
– медленно и четко произнес яркий свет. Из-за направленной в лицо лампы самого следователя Кицум не видел.

– Нет. Не понял...
– признался директор, не в силах поверить в этот кошмар. Оперативники из "Надзора" вытащили его из "гнезда" прямо во время сеанса.

– Что конкретно вам непонятно?
– холодно спросил голос.

– Ничего не понятно. Ваши инспекторы выбрались из капсул живыми и самостоятельно, - развел руками Кицум.

– Вырвав крепления и сломав защелки замков изнутри? На пластике глубокие царапины от ногтей! Вы представляете, как должен быть напуган человек, чтобы проделать подобное?

– Так иногда бывает. Подобные риски указаны в типовом договоре. Пятый раздел, пункт тринадцатый и сорок четвертый. Клиенты очень настаивали. Это был их выбор.

– Что именно они выбрали?

– Самый жесткий и дорогой вариант - "Забвение". Непревзойденная яркость ощущений, максимальный болевой порог. А ведь как я их отговаривал...
– покачал головой Кицум, выражая искреннее сожаление.
– В "Годзилле" очень натуралистичные сцены. Бедняги действительно верили, что там всё по-настоящему.

– Вы лжете!
– реостат подкрутили, и свет стал ярче.
– У следствия есть запись вашего последнего разговора. Статс-советник Печенкин ясно и четко попросил вас об "Осознанном сновидении". Кроме того, он упомянул о проблемах с сердцем.

– Но как...
– Кицум зажмурил глаза. Казалось, безжалостный свет испепелял мозг и через веки.

– Один из глаз Агафоновой заменен имплантатом. Камера в нем записывала круглосуточно. Там нашлись очень любопытные съемки...
– мерзко хихикнул следователь.

– Вы не имели права! Это приватная информация!
– возмутился директор, понимая безвыходность ситуации.
– Вы же сами сказали, что девушка лежит в психиатрической больнице и никаких показаний не дает?

– Вот поэтому мы и смогли извлечь эти файлы. Агафонова признана недееспособной. Скорее всего, она поправится. Но не ее психическая инвалидность ваша основная проблема. Статс-советник Печенкин умер в больнице от сердечного приступа. Записи доказывают, что вы могли вызвать его преднамеренно.