– Конечно. Каждая находится в своей звуконепроницаемой комнате. Сейчас сами увидите.

Ступеньки жалобно отскрипели каждый шаг по лестнице. Кицум толкнул одну из нескольких десятков дверей на втором этаже и пропустил гостей вперед.

– Как тебе, Кать?
– кивнул Печёнкин на капсулу, стоявшую посреди комнаты. Бесшумно сработал сервопривод, и крышка из матового стекла приглашающе поднялась.

– Какая роскошь...
– ахнула девушка.
– Морфей В443, класс ААА, закрытая коллекция...
– восхищенно прошептала она, щупая дорогой пластик.

– Соответствует нашим нормативам? Не дымит, не пахнет, не перевернется? Заноз в заднице не появится?
– игриво спросил у неё статс-советник.

Кицум тотчас понял, как заработан серебряный шеврон эксперта. А почему нет? По крайней мере, это еще человечно. Всё лучше секса с машинами.

– И все той же марки?
– деловито спросила Катя, срезав улыбку Печёнкина ледяным взглядом.
– Сколько их здесь?

– Пятьдесят, - гордо ответил Кицум.
– Абсолютно легальные. Сертификаты и техпаспорт на каждую. Но мы редко используем сразу все. Фильмов на полсотни ролей почти не пишут, а в первую очередь покупают главных героев. За вторые роли платят меньше.

– Но у вас-то, как понимаю, особых проблем нет?
– покосился на него статс-советник, словно посчитав в уме прибыль.

– У нас - нет. Персонажи заняты на пятнадцать-двадцать лет вперед. Билеты стали покупать даже новорожденным на вырост. А массовку можно забронировать уже через пару-тройку лет.

– Мне всегда было интересно, что чувствует зритель в телах персонажей ваших фильмов. Он же не может там что-то делать по своему усмотрению?
– подмигнул Печёнкин, покосившись на Катю.

– Думаю, "по своему усмотрению" мы не можем ничего делать даже в собственном теле, - усмехнулся Кицум.
– А в наших фильмах это похоже на поездку в автомобиле с шофером. Вас везут по сюжету, но изменить его вы не можете.

– А эмоции и ощущения персонажа? Зритель переживает их по-настоящему?

– Смотря, какой билет он купил. В капсуле доступны три опции. Самая дорогая - "Забвение". Это временная амнезия и полное погружение. Похоже на сон, когда человек не знает, что спит. Такой вариант берут очень редко.

– Я слышал, что некоторые выходили после таких сеансов седыми...

– Бывало и так, - кивнул Кицум.
– Особенно, если выставлен максимальный болевой порог. Человек платит за острые ощущения, и мы ему их даем. Но основной спрос все же на "осознанное сновидение". Зритель знает, что происходит и где он находится. Ну, и самый легкий вариант - "кукла". Похоже на кинозал с видом из глаз выбранного персонажа.

– Но только в ваших фильмах сюжет всегда "плавает". И каждый раз никто не знает, чем всё закончится! Говорят, их события непредсказуемы, а монстры так правдоподобны, будто существуют в реальности! Как вам это удается?
– хлопнула ресницами Катя, изображая наивную дурочку.

– Коммерческая тайна. Реальность не обязана быть правдоподобной. В отличие от вымысла, который изначально создают с расчётом на потенциальную убедительность. Мы очень стараемся, чтобы клиенты оставались довольны. Поэтому и не понимаю, чем вызван ваш интерес. Так вы объявите, наконец, суть претензий?
– холодно спросил Кицум, демонстративно захлопнув капсулу у девушки перед носом.

– Конечно. Случай весьма необычен, - замялся Печёнкин.
– Одна из клиенток получила повреждения ммм... внутренних органов.

– Ах, вот вы про что...
– улыбнулся Кицум, понимая, о чем идет речь.
– Мы не имеем права обыскивать наших гостей. Порой они тайно проносят в капсулы кустарные или не сертифицированные приспособления. Они могут добавить особые ощущения, даже если куплен самый дешевый билет. Это как прийти в дорогой ресторан со своим коньяком. Если гость им отравится, то виноват ли бармен?

– Но вы несете ответственность, раз такие устройства можно подключить к интерфейсу!

– Если подходящий разъем, то подключить можно даже утюг. Обратитесь к производителю. Некоторые умудряются навредить себе даже вилкой. Но это не повод их запрещать!
– горячо возразил Кицум.
– К тому же, мы пускаем только совершеннолетних. Страховка и пятьдесят страниц персонального договора! Наши юристы знают свое дело.

– Значит, знают не всё, - поднял бровь статс-советник.
– С апреля вступили в силу поправки в Закон Трансплантации...

– А при чем тут ваш чертов закон?
– возмутился Кицум, презирая всех киборгов.

– Один из важных органов вашей клиентки не достиг совершеннолетия. А по этим поправкам официальный возраст отсчитывается по самому молодому...

– Да я помню эту дуру!
– взорвался директор.
– Вы бы видели, что за агрегат она с собой притащила!

– Я прекрасно всё понимаю, - согласно кивнул Печёнкин.
– Но есть правила, регламент и социальная ответственность. Ваша, несомненно, щедрая компенсация эту женщину не устроила.