– Давай по-другому: первый путь короче, второй удобнее.

Зимородок улыбнулась в ответ.

– Так гораздо лучше. По крайней мере, звучит не так пугающе. И что мы выберем?

– Сперва я выбрал короткий. Местные там не ходят: то им трава высокая, то тень густая. Но нам не привыкать. Потом остановился на втором.

– Это почему?
– Зимородок удивленно вздернула брови.

Мычка помялся, сказал нехотя:

– Там попроще, посветлее, да и ты...

– Что я?
– Собеседница насторожилась.

– Ты привыкла к удобствам, а там удобнее. Будешь меньше зудеть, - произнес Мычка, поджав губы.

Зимородок набычилась, глаза сверкнули угрозой.

– Это я привыкла к удобствам? К каким удобствам? Бесконечная грязь, от которой чешется тело, стаи зудящих комаров, жуткий холод с утра - ты это называешь удобствами?
– Она некоторое время прожигала спутника яростным взглядом, затем поинтересовалась спокойнее: - Первый путь... он на сколько короче?

– По словам корчмаря - седьмицы на две.

Зимородок изменилась в лице, выдохнула с ужасом:

– На две? На две! Ты хочешь, чтобы я лишних две седьмицы таскалась по жаре, дышала пылью и сбивала ноги в кровь? Ты этого хочешь?!

Мычка отступил, выставив перед собой ладони, сказал защищаясь:

– Да как скажешь. Короткий, так короткий. Все быстрей дойдем.

Зимородок надула губы, бросила обвиняюще:

– Это ты потому так легко согласился, что хочешь от меня отделаться побыстрее! Вот сейчас подумаю, и решу, что лучше длинный.

Мычка поиграл бровями, сказал с неопределенным выражением:

– Это да, длинный, оно конечно лучше. Кто ж спорит-то?

Ухмыляясь, он двинулся вперед. Зимородок некоторое время буравила спину спутника взглядом, пытаясь понять, что тот имел в виду, наверняка очередную пакость! но, так ничего и не придумала, засеменила следом, на всякий случай придав лицу оскорбленное выражение.

На очередном повороте Мычка свернул, двинулся в сторону темнеющей неподалеку рощи. Зимородок некоторое время вертела головой, пытаясь увидеть знак, или хотя бы след, указывающие на некую дорогу, но, в итоге, бросила тщетные попытки, предоставив спутнику самому отыскивать едва заметные наметки. Взялся ее вести, вот и пусть ищет! Тем более, кому еще заниматься подобным вздором, вроде разглядывания невнятных отпечатков чьих-то ног, как не охотнику?

Мычка двигался легко, изредка поглядывая по сторонам, однако, сердце нет-нет, да екало: что если корчмарь обманул, или ошибся, и они идут вовсе не в ту сторону, удаляясь от места назначения? Конечно, не сложно вернуться, переспросить, а то и вовсе двинуться своим путем, но, раз зародившись, надежда не отпускает, требует искать дальше. Опять же, неудобно перед спутницей. Ладно бы промолчал, но дернуло же покрасоваться, перья распустить. Теперь выход один - идти до конца.

Роща приблизилась, вознеслась зеленой стеной. Опушенные листвой ветви растопырились, отгоняя непрошенных гостей: ни дорог, ни тропок. Мычка нахмурился. Если уж здесь, рядом с деревней, нет даже намека на проход, откуда возьмется дальше? Взгляд метнулся в одну сторону, вернулся, вновь устремился вдаль. В сочной зелени листвы что-то показалось неверным. Ощутив, как в предвкушении забилось сердце, Мычка прошел несколько шагов.

А вот и искомое. Иссеченный молнией здоровенный обломок ствола, почерневший, изъеденный жуками-древоточцами, но по-прежнему возвышающийся, словно бессменный страж. А прямиком возле ствола - прореха. Пушистый, как перья глухаря, подлесок раздвигается, образует неширокий проход. Случись кто рядом, не знающий о тропе, не заметит, пройдет мимо.

Уткнувшись в спину Мычке, Зимородок очнулась, завертела головой, заметив зев прохода, округлила глаза.

– Это она и есть, тропка?

Мычка кивнул, сказа довольно:

– Она самая. Конечно, если я ничего не напутал. Хотя, не думаю, не так уж много здесь дорог.

Зимородок передернула плечами, сказала с опаской:

– Странная какая дорога, из ниоткуда начинается, в никуда ведет.

– Действительно, начинается странно. Ну а куда ведет, скоро узнаем, - отозвался Мычка бодро.

Он сделал шаг, другой, и вскоре растворился в зелени, Зимородок бросилась следом, не желая оставаться одна даже на миг. Случай у источника накрепко засел в памяти, и меньше всего ей хотелось при следующей подобной встрече оказаться одной. Конечно, вершинник непонятлив, а зачастую просто невыносим, но уж лучше он со своими странными понятиями о чести, чем местные молодчики без стыда и совести, с горящими похотью глазами.

Сперва шли гуськом, кусты по сторонам хоть и не теснили плеч, но двоих не пропускали. Однако вскоре кусты разошлись, тропа расширилась. Зимородок догнала, пошла вровень, опасливо посматривая по сторонам, однако быстро разохотилась, заинтересовавшись какой-то мелочью, забежала вперед, да так и пошла, опережая на десяток-другой шагов.

Мычка хотел одернуть, но передумал. Уж лучше так, скачущая поодаль с улыбкой и фырканьем, чем плетущаяся позади, с надутыми от обиды губами и укором в глазах. Тем более, что может случиться в лесу, да еще посреди тропы? Зверь с человеком пересекаться не любит, а что касается случайных путников... Вряд ли кто попадется. Конечно, если верить словам Дерюги. Но не верить резона нет, тем более, что повода усомниться в советах корчмаря пока не возникло.