Шрифт:
Сама сортировка дисков великого труда не составляла. Маркировка на них, хотя и была выполнена латинским алфавитом, наглядно говорила, что к чему относится, потому что вторая стопка дисков представляла собой записи с испытаний препаратов и отчеты испытательных бригад, причем на одном диске с отчетами стояла маркировка, относящаяся к нескольким дискам с научными данными. Но Дошлукаева интересовали только отчеты. Однако, посмотрев на даты, проставленные в них, Актемар лишь затылок почесал. Получалось, что испытания многих препаратов начались задолго до того, как на базе «кадыровцев» появилась лаборатория профессора Лукмана Мажитова. Может быть, лаборатория существовала раньше и располагалась в другом месте, но это тоже едва ли, потому что сам полковник Мажитов несколько раз повторял фразу о затянувшемся организационном периоде. Но если лаборатории не было, тогда кто же делал препараты и кто их испытывал? Причем испытывал не на жителях Чечни, а на жителях глубинной России, в больших городах, выбранных для испытаний по непонятному Актемару признаку. Разные препараты часто использовали в одних и тех же местах. Почему? Откуда список этих городов взялся?
Пока ответа на этот вопрос не просматривалось, но даже простое любопытство, не говоря уже о большем, заставляло читать материалы внимательнее…
Джабраил позвонил, как и обещал – еще до своего совещания, на которое так спешил. И передал городской номер кабинета директора колледжа и его имя-отчество.
– Вообще-то Гирма Денисолатович человек, как говорят, не злой и мягкий. Но, может быть, именно потому на него и давят, а он давит на преподавателей, которые в свою очередь давят на твоего сына. Если будет необходимость, найду и домашний номер, – пообещал Джабраил.
– Если будет необходимость, – согласился Актемар. – А вообще-то необходимость есть… Лучше сразу домой звонить. И имя жены еще… Она поймет лучше. Может, что-то по составу семьи найдется…
– Тогда после совещания. Меня уже зовут.
– Хорошо. Я подожду.
Актемар положил трубку и задумался. Потом с городского телефона позвонил жене на тот мобильник, который передал ей Джабраил. Тамила ответила сразу, словно трубку в руках держала.
– Здравствуй, это я, – сказал он на выдохе.
– Здравствуй. Я как раз хотела тебе позвонить. Меня опять в ФСБ вызывают.
– Я знаю. Не стоит нервничать…
– Да как же не нервничать! Опять по двадцать пять раз одно и то же спрашивать будут…
– А что ты можешь сказать им нового? Не объявлялся… Приветов не передавал… Денег и писем не присылал… Семью без средств оставил… Скоро последние деньги кончатся, что тогда делать?
– Да… Это они уже слышали, – усмехнулась Тамила. – Чтобы это услышать, они вызывать не будут. Что-то новое, наверное, придумали.
– А что они могут нового придумать? Ты вообще, честно говоря, много о моих делах знаешь? Так их и попроси, пусть покажут тебе человека, который меня пустым болтуном назовет. Скажи им про мои жесткие восточные принципы. Мужские дела не должны касаться женщин. И все.
Конечно, Тамила кое-что о его делах знала. Но Актемар заранее договорился с женой об оборонительной линии поведения на допросах, которые, несомненно, ей грозили. И самым лучшим вариантом был вариант «жестких восточных принципов».
– Ладно. Если будет что-то новое, как только вернусь, я тебе позвоню. Но это еще не все неприятности…
– Что еще?
– Даурбек собрался колледж бросать. Говорит, все равно его на экзаменах «завалят». Уже сейчас все подводят к тому, чтобы до экзаменов не допустить. Просто травят…
– Я в курсе и сегодня же приму меры. Даже если он ничего знать не будет, он экзамены сдаст на «отлично». Обещаю тебе.
– Он только и мечтает, чтобы к тебе уйти и вместе с тобой воевать…
– Скажи ему, что я сначала институт закончил, а потом уже, через много лет, воевать начал. Чтобы воевать и не делать ошибок, нужно жизненный опыт иметь. Я насмотрелся на таких, что с двенадцати лет воевали, а потом оказались ненужными в жизни. Они и сейчас никому не нужны. Я не позволю своему сыну стать таким. Так и скажи…
– Может, все-таки сам с ним поговоришь?
– Нет. Он не должен знать ни где я, ни о моей возможности звонить тебе на мобильник. Все, как раньше…
Раньше Тамила, когда передавала сыну слова отца, говорила, что отец звонил соседям, не называя, кому именно он звонил, и ее, дескать, звали к телефону. И обратной связи нет. Юношеская психика неустойчива. Актемар хорошо знал вспыльчивый характер сына и предвидел, что тот может в какой-то ситуации потерять контроль над собой и сказать что-то не к месту. Поэтому лучше было общаться через мать.
– Ну, ладно. Мне пора.
– Что будет интересного, звони…
Положив трубку, Актемар подумал, звонить ему напрямую директору колледжа или все же через жену. Второй вариант показался более действенным. Когда женщина обеспокоена безопасностью своего дома и детей, она найдет нужные слова для убеждения…
Мысли о сыне не покидали Актемара и тогда, когда он читал очередной отчет об испытаниях в Самаре, где они проводились чаще всего. Это был пятый отчет из этого города, причем испытывалось как психотропное, так и психотронное оружие. Казалось бы, разные виды оружия, совершенно непохожие, и испытания должны были проводить люди в соответствии со своей профессиональной квалификацией. Однако отчеты были написаны одним и тем же человеком, хотя разница по времени между первым и пятым испытанием была в восемь лет. Но если под первыми четырьмя отчетами стояла только неразборчивая подпись, к тому же слегка «размытая» при некачественном сканировании страниц, то под последним ниже подписи стояло набранное на компьютере имя руководителя испытательной бригады – Темирбек Хасбулатов.