– А теперь оставь нас наедине и дай насладиться утром, - лениво протянул Габриэль, принимаясь мять мои ягодицы, отчего по моему телу прошлись мурашки удовольствия.

– Ну уж нет, - прошипел Виктор, с трудом прорвавшись через блок и дёрнув меня к себе, - это ты свали! Льюис - мой!

– Поздно!
– Рыкнул эльф, и началось перетягивание каната, в роли которого был я.

Это были одни из самых неприятных мгновений моей жизни - сильные руки Виктора тянули меня за плечи к себе, а Габриэль держал меня за талию, отчего на моей коже вскоре проступили синяки, и я закричал в голос:

– А ну отпустите, придурки!

Меня мигом отпустили, и я тяжело опустился на кровать, пытаясь избавиться от тягучей, неприятной боли, в то время как двое делящих меня парней притихли, как мыши под веником. Наконец, переборов себя и тяжесть в теле, я принял сидячее положение:

– Габ, мы немного поговорим, и я присоединюсь к тебе, хорошо?

Ласково погладив немного обидевшегося эльфа по щеке, я повернулся к брату. Блондин недовольно заворчал, взяв кимоно и отправившись в ванную, покачивая бёдрами и позволяя мне напоследок полюбоваться его упругими ягодицами, которые так и хотелось как следует сжать и отшлёпать. Дверь за эльфом закрылась, и мы с Виктором остались наедине. Брат едва держал себя в руках, тяжело дыша и сжимая кулаки, глаза его так и пылали из-под чёлки.

– Ну и что это всё значит?
– Поинтересовался я, принимаясь отираться от следов ночных развлечений влажными салфетками, что лежали на прикроватной тумбочке, где обнаружилось и моё бельё. И как оно только там оказалось?

– Ты трахался с этим эльфом, - сквозь зубы процедил Виктор, буравя меня тяжёлым взглядом, отчего мне становилось слегка стыдно перед ним.

– А ты трахался с Камиллой!
– Парировал я, натягивая бельё и стараясь не смотреть на брюнета.
– Нечего мне претензии предъявлять - сам виноват!

Кажется, Виктор на пару мгновений проглотил язык, не зная, что и сказать, поскольку я был прав - никаких обещаний мы друг другу не дали, в то время как он вроде бы ухаживал за мной. А теперь такое! О каком доверии теперь может идти речь? Тем более, что с Габриэлем мне вполне себе понравилось быть.

– Ты мой, Льюис, - рыкнул Виктор, притягивая меня к себе, не дав до конца натянуть брюки и сжав меня в объятиях, - каждая клеточка твоего тела - моя. Твоя душа - моя! И я не позволю Габриэлю быть с тобой!

– А если я не хочу быть твоим?
– Яростно отбиваясь от мужчины, прошипел я, чувствуя, что медленно начинают проступать звериные инстинкты, как хочется вцепиться в его глотку и разорвать на части, чтобы не смел так больше говорить.

Виктор опешил и замер, смотря на меня тёмными от ужаса глазами, зрачки его превратились в маленькие щёлочки. Тяжёлое молчание окутывало нас со всех сторон, теснее вжимая друг в друга, давая мне понять, какую глупость и гадость я только что ляпнул - я же врал! Безбожно врал! Но что сказано, того не воротить, а потому я мог только испуганно смотреть на брата, чувствуя его боль, которая внезапно-ясным потоком хлынула в мою душу, едва не заставляя меня задохнуться - это было слишком страшно и слишком явно. Тихо шумела вода в ванной, слышался отдалённый шум машин на улице и свист ветра, да сиплое дыхание Виктора, что щекотало мои губы. Так терпко-приятно и незабываемо, волнительно и при этом пугающе. Отойдя от первого потрясения, брат стиснул меня в крепких объятиях, которые могли сломать мне рёбра, затем склонившись так близко, что я мог чувствовать прикосновение его губ к своим:

– Ты же понимаешь, что ты этого не выдержишь?

Не успел я как следует обдумать фразу и ответить, как сам подался навстречу, прикрывая глаза от блаженства - эти губы словно манили меня, как и весь брат, словно невидимые цепи сковали нас с того самого первого поцелуя и держали на строгом поводке, не позволяя сильно отдалиться. И это пугало больше всего, если не считать жуткого влечения, которое вспыхнуло между нами огнём перерождающегося феникса. Но я не переставал целовать манящие губы, то и дело чуть прикусывая их, позволяя Виктору слегка кусаться в ответ. Когда же наши языки случайно коснулись друг друга, меня словно прошибло ледяным током, заставив вздрогнуть. Сердце бешено стучало в груди, воздуха не хватало катастрофически, но я не мог заставить себя отпрянуть - настолько хорошо и правильно всё казалось в тот момент. Отходило на задний план даже то, что мы братья, что друг друга вовсе не знаем. Но даже это казалось правильным, словно так было предрешено с самого нашего первого взгляда друг на друга. А быть может?..

Воздух закончился окончательно, как закончилось и понимание того, что всё правильно. Какой-то ледяной ужас сковал сердце, и я, схватив свои вещи, вылетел из комнаты прочь, затем постучавшись в ванную к Габриэлю. Дыхание сбивалось, было страшно. Это самое “всё правильно” вдруг обратилось в кучу непоняток, недомолвок, недоверия и непонимания - а если всё это наиграно? Если он вечно меня околдовывает для каких-то целей?

Однако, все мысли вылетели прочь, когда дверь ванной открылась и на пороге возник Габриэль. По его обнажённому телу стекали капли воды, длинные волосы прилипли к лицу, шее, плечам, груди, спине, небесно-голубые глаза так и сияли. Уловив ужас на моём лице, эльф понимающе улыбнулся и затянул меня в ванную комнату, закрыв за нами дверь и принимаясь стягивать брюки и бельё, которые я так старательно натягивал:

– Кажется, ты познакомился с вампирским обаянием, смешанным с очарованием оборотней-перевёртышей, - с ухмылкой протянул эльф, усаживая меня на бортик ванной и устраиваясь у меня между ног.

Всё долетало до меня словно откуда-то издалека, через полог тумана или пухового одеяла, да и мне было как-то плевать. Восторг и ужас опустошили меня за несколько мгновений, оставив после себя апатию. Впрочем, когда эльф принялся за минет, мне стало как-то легче что ли? По крайней мере ко мне стали возвращаться все ощущения и в первую очередь - безумное удовольствие, которое доставлял мне Габриэль своими ласками. А потому я начал подаваться бёдрами ему навстречу. Несильно, осторожно, стараясь прочувствовать все приятнейшие прикосновения. Особенно, когда Габ принимался скользить по всей длине ствола языком. Не дав мне кончить, он мягко толкнул меня в почти полную ванную, отчего вода едва не полилась за бортики, но эльф вовремя поставил блок, чтобы вдоволь поразвлекаться со мной в почти что горячей воде. Приняв сидячее положение и откинувшись на бортик, я любовался блондином, что медленно, грациозно переступил борт и вошёл в воду, тут же начиная осторожно приближаться ко мне, чуть покачивая бёдрами и лаская собственные чуть набухшие от возбуждения соски - соблазн и красота!