— Если не сможете за ночь добраться до Гнезда, то переждите на промежуточной станции и проверьте, как там Робби.

— У нас все будет хорошо, — заверил Джоэль.

Лин на прощание сжала его руку.

— Смотри под ноги, — пожелала она.

— И вы.

Он быстро зашагал к выходу. Лампочки над головой мерцали, как огоньки. И это был знак, что где-то что-то горит.

Миссия мчался наверх сквозь дымный туман, горло его пылало огнем. Люди шептались, что причиной отключения электричества был взрыв в механическом. Поговаривали, что центральная колонна накренилась или сломана и что бункер сейчас на аварийном электропитании. Он услышал такое, поднявшись всего на пол-этажа и перепрыгивая через две, а то и три ступеньки разом. Приятно было вновь оказаться на лестнице и двигаться, ощущать в мышцах усталость, служить самому себе ношей.

И еще он заметил, что при виде него люди или замолкают или разбегаются — даже те, с кем он знаком. Поначалу он боялся, что дело в том, что его узнают. Но реальной причиной был его белый комбинезон охранника из службы безопасности. Молодые мужчины, такие же, как он, с громким топотом носились вверх и вниз по лестнице, терроризируя всех. Лишь вчера они были фермерами, сварщиками и насосниками, а сейчас наводили порядок с помощью оружия.

Группы таких парней неоднократно останавливали Миссию и спрашивали, куда тот идет и где его винтовка. Он отвечал, что участвовал в стычке внизу, а теперь возвращается с докладом. Миссия слышал, как такое говорили другие парни в белом. Многим из них, похоже, было известно о происходящем столь же мало, как и ему, поэтому его пропускали. Как и всегда, цвет твоего комбинезона говорил за тебя. Люди думали, что с первого же взгляда знают о тебе все.

По мере приближения к Ай-Ти активность нарастала. Мимо него промаршировала группа новобранцев, и Миссия увидел через перила, как они вышибли дверь этажом ниже и ворвались внутрь. Он услышал вопли, затем резкий хлопок, как будто металлический прут упал на стальной пол. После десятка таких хлопков воплей стало меньше.

Когда он подошел к фермам, ноги у него болели, а в боку кололо. На лестничной площадке он увидел нескольких фермеров с лопатами и вилами. Кто-то крикнул ему что-то вслед, когда он проходил мимо. Миссия пошел быстрее, думая об отце и брате, и впервые увидел мудрость в нежелании отца покидать свой клочок земли.

После восхождения, затянувшегося, как ему почудилось, на многие часы, он оказался в тишине Гнезда. Детей там не было. Вероятно, большинство семей заперлись по своим жилищам, где сжались в надежде, что это безумие закончится, как уже кончались другие. Несколько шкафчиков в коридоре стояло распахнутыми, а на полу валялся детский рюкзачок. Миссия побрел на подгибающихся от усталости ногах на звук знакомого поющего голоса и жуткий скрежет стали по кафелю.

Дверь в конце коридора, как и всегда, была приветливо распахнута. Пела миссис Кроу, и голос ее казался сильнее, чем обычно. Миссия увидел, что он здесь не первый и что на телеграмму он потратился не напрасно. Там находились Фрэнки и Элли, оба в зелено-голубых комбинезонах охранников ферм. Пока миссис Кроу пела, они расставляли парты. С хранившихся вдоль стены парт, поставленных одна на другую, сняли покрывала, и теперь парты заполняли классную комнату такими же рядами, какими Миссия помнил их с детства. Можно было подумать, что миссис Кроу ожидает, что класс вот-вот наполнится детьми.

Элли первой заметила Миссию, повернувшись к двери. Ее ясные глаза блестели, окруженные неистребимыми фермерскими веснушками, темные волосы были схвачены на затылке в пучок. Она метнулась к нему, и Миссия заметил, что штанины ее комбинезона подвернуты, а лямки завязаны узлами на плечах, чтобы сделать их короче. Наверное, прежде это был комбинезон Фрэнки. Когда она бросилась в его объятия, Миссия мог лишь гадать, на какой риск они пошли, чтобы встретить его здесь.

— Миссия, мальчик мой.

Миссис Кроу перестала петь, улыбнулась и поманила его к себе. Элли неохотно выпустила его из объятий.

Миссия пожал Фрэнки руку и поблагодарил за то, что он пришел. И лишь через секунду осознал, что облик приятеля изменился: он тоже коротко обрезал себе волосы. Оба провели ладонью по голове и рассмеялись. В суровые времена юмор рождается легко.

— И что это я услышала о своем Родни? — вопросила миссис Кроу.

Ее кресло двигалось то вперед, то назад, кисть лежала на рукоятке управления, а выцветшая голубая ночная сорочка была заправлена под костлявые ноги.

Миссия глубоко вдохнул, все еще чувствуя в легких застоявшийся дым, и стал рассказывать обо всем, что видел на лестнице: о бомбах и пожарах, о том, что он слышал о событиях в механическом, об охранниках с винтовками — пока старуха не прервала его торопливый рассказ взмахом хрупких рук.

— Да не про это, — сказала она. — Всяческие сражения я видела. Могу нарисовать картину сражения и повесить ее на стену. Что с Родни? Что с нашим мальчиком? Он им отомстил? Заставил их платить?

Она сжала кулачок и подняла руку.

— Нет, — ответил Миссия. — Кому отомстил? Ему нужна наша помощь.

Учительница рассмеялась, захватив его врасплох. Миссия попробовал объяснить:

— Я дал ему вашу записку, а он передал мне свою. Там была мольба о помощи. Его держат взаперти за огромной стальной дверью…

— Не взаперти, — поправила Ворона.

— …словно он сделал что-то неправильное…

— Что-то правильное, — снова поправила она.

Миссия смолк. Он видел, как в ее старческих глазах сияет знание, как восход на следующий день после очистки.