Отфыркиваюсь, теряю по очереди сандалии, полотенце, которое подкладывала под задницу (чисто американское стремление к комфорту), и обнаруживаю, что фотика в пузнике тоже нет. Ну не живут у меня фотики! (а также часы и купальники)... Висю на корме и очень плохо о себе отзываюсь.

Потом соображаю, что плёнка была только начата, ценных кадров нет, кроме волн. Так никто и не поверил, что волны были до четырех футов - мне по грудь. А также соображаю, что надо бы вылезать. Поставить эту посудину на ровный киль оказалось не так-то просто, тяжёлая все-таки. Спасжилет идиотский, чисто для красоты, без паховых ремней – лезет на голову. Зато у каяка в днище очень мудрые дырки, чтобы вода сливалась, и обвязка грамотная. Поставила каяк, закрепила весло под обвязкой, выкарабкалась, гребу к своему берегу. И почти сразу – второй киль! Весло я закрепила ну точно так же. Однако, выбравшись и усевшись, обнаружила его свободно плавающим метрах в пяти! Что мне больше нужно в данной ситуации: судно или весло? Выбрав первое, честно плюхнулась на нос и попыталась подгрести руками – да куда там. Тяжелую лодку волна сносила гораздо быстрее.

Грустно глядя на удаляющееся весло, осознаю свое положение. Неуправляемый каяк выносит в открытый Мичиган, ветер холодный, я мокрая. Вечереет. Положим, судьба ди Каприо в «Титанике» мне не грозит, но сколько раз мне еще предстоит киляться... а продрогнув, можно и не вылезти. Плавая в воде, недолго и сознание потерять, а там и захлебнуться. Если до темноты не поднимут шухер – впереди ночь.

Брэндон из пункта проката может сказать, что я не вернулась. Соседка по комнате забеспокоится. Но кто меня в темноте искать будет? Берег не так уж далеко, и я начинаю орать. На всех языках, чего я только не орала. Обращалась к Богу и к Воде, давала обещания, которые, пожалуй, выполню. Вот так люди суеверными становятся. В смысле религиозными. И поняла, что смерти всё-таки боюсь. Реальная это штука, даже для нержавеющей Крысы.

Смотрю – приближается что-то красное. Неужели парус? Охрипла, но ору: “Help!” Оказалось – буй. Можно было бы зацепиться, но меня пронесло мимо.

Орать устала. Сил хватало только на то, чтобы подёргивать конечностями в целях борьбы с холодом, откренивать каяк на особо больших волнах и изредка отмечать, что вокруг всё-таки дивно красиво. Свинцовые тучи и свинцовые волны. Чайки и альбатросы. Спасательной моторки нет. Не последняя ли это красота, которую я вижу в этой жизни? Ночью волн не видно, вероятность киля... ох... растёт.

Замечаю, что мой берег стал подозрительно ближе. В озеро вдаётся мыс... и волны, вроде бы... идут к нему. Тупо жду, молюсь. Пронесёт – не пронесёт.

Не пронесло. Аккуратненько выхожу на косу и сажусь днищем на камушки. Нарочно так не зачалишься. Под ногами земля!!!

Но это ещё далеко не всё. Надо вытащить каяк повыше, а он тяжёлый, сволочь. Вытащила, перевернула, чтобы с воды красное днище было хорошо видно. Заберём на моторке. Поковыляла по берегу к дому. Береговая линия кривая – курва по-итальянски. А вглубь не отойдёшь – в лесу валежник, ветки, корни торчат. Пока ещё светло, что потом? Босыми ногами по острым, скользким камням – кайфа мало. Ветер до костей пробирает, а вода у берега тёплая, такая ласковая. Жизни уже не угрожает. На камнях множество дохлых рыбёшек.

У берега стоит дом. Внутри свет, ходят люди. Моторка у пирса. Можно попросить, чтобы отвезли домой. Но ненавижу аскать, сама добреду. Раз есть дом, есть и дорога, по ней идти легче.

Как же, легче. Грунтовка, посыпанная мелкими острющими камушками. Ковыляю со скоростью черепахи. Темнота сгущается. Стоит второй дом, пустой. Поленница, завёрнутая в рваный пластик. Отдираю с дров кору, привязываю пластиком к ступням. Пластик старый, рвётся. Нахожу какое-то ползучее растение, подвязываю им кору. То, что осталось от растения, несу в руке – ремнабор. А то в темноте не найдёшь, чем починить.

Дорога ведёт непонятно куда, но, вроде, в нужную сторону. Перекрёсток, дорога стала шире. Названия дорог ни о чем не говорят. Ни души, все дома сидят, телевизир смотрют.

Впереди свет. Ура, спрошу дорогу, авось подвезут. Ни хрена, это будка и шлагбаум, там никого нет. Ага, я гуляла по частным владениям. Marshall’s Point – ой, где я? Дальше дорога асфальтовая, уф. Сняла свои импровизированные сандалии, держу в руке на всякий случай, в другой руке ползучий стебель. И побежала легкой трусцой, чтобы согреться. Похоже, светит мне холодная ночёвка. Ничего, теперь не помру.

Спустя довольно продолжительное время навстречу едет мини-вэн. Голосую. Стопится, народ удивляется: мокрая деваха в спасжилете, босиком, с какими-то продуктами народного промысла в руках.

– Я, - говорю, - кильнулась: keeled over.

– Killed what???

Объясняю. Народ сажает меня в машину, разворачивается и едет в Wagon Trail, хотя до него девять миль. Милая семья, но о России слышать не желает.

Прибегаю к front desk[1], объясняю ситуацию. Девушка срочно звонит, потом предлагает для меня открыть бассейн, чтобы согреться в whirlpool’е[2]. Я смотрю на бассейн, и мне плохеет:

– Хватит на сегодня воды!!

Через две минуты вбегает самый главный босс.

– Поехали, - говорит, - каяк искать.

– Да на машине до него не добраться!

– Нет, поехали. Только переоденься.

Бегу, напяливаю на себя все тёплые шмотки. Соседка Ленка, как всегда, забыла ключ и ждёт меня злая. Но шухер еще не поднимала. Работничек проката, как выяснилось, закрыл свою контору, никому ничего не сказал и ушёл домой.

Садимся с боссом в машину maintenance[3], едем. Оказалось, он в тех краях вообще не бывал. Вот так оно – работать там, где все отдыхают. Майкл Дорн оказался джентльменом. Искренне (гм!) радовался, что я сама жива осталась, слушал и сочувственно комментировал. На дороге встретили семью оленей: маму с двумя пятнистыми детёнышами.