Покачав головой, Шестерня произнес задумчиво:

– Нет, только не маги. Они быстрее скормят зверюге всех нас, да и воинов заодно, чем хоть пальцем тронут свое детище.
– Словно не замечая, как у пещерников вокруг поникают плечи, бледнеют лица, а в глазах проступает безысходность, Шестерня возвел глаза к своду, долго-долго молчал. Наконец, когда даже у самых стойких не осталось надежды, неожиданно произнес: - Но мы сделаем по-другому...

Зубило и Бегунец со все возрастающим удивлением наблюдали, как вокруг, словно по команде, сгрудились строители. Мастер что-то негромко и торопливо говорит, указывает, поясняет. Пещерники внимают сосредоточенно и молча. То один, то другой выныривают из толпы, неторопливо, вразвалочку отходят в сторону, чтобы в следующее мгновенье исчезнуть из круга света, раствориться во тьме.

В какой-то момент на месте мастера возник другой, очень похожий пещерник, так что Зубило с Бегунцом лишь пораскрывали рты, когда Шестерня внезапно вырос за спинами, шепнул:

– Пойдем, здесь больше нечего делать.

Вновь жутко загремело, тварь в очередной раз попыталась выпрыгнуть, но Шестерня уже уходил, и парни поспешили следом, радуясь, что не окажутся невольными свидетелями очередного броска чудовища, с каждым своим появлением собиравшего кровавую жатву.

Светлое пятно осталось позади. Под ногами загремели обломки металла. Запнувшись в очередной раз, Зубило прошипел сквозь зубы:

– Может, все же возьмем фонарь?

– Возьмем, но позже. Внимание нам пока не нужно. К тому же, насколько успел заметить, свет привлекает чудовище. Хотя... могу и ошибаться. Думаешь, стоит проверить?
– Он пытливо взглянул на помощника.

– Нет!

Зубил захлопнул рот с такой силой, что лязгнули зубы, помотал головой. Бегунец от ужаса охнул, замахал что есть сил руками, замычал жалобно. Мастер, конечно, глазаст, но, вдруг не заметит, решит подсветить, а то и в самом деле захочет проверить...

Обходя груды камня, свернули раз, другой, третий. Когда за очедной глыбиной вспыхнул огонек, навстречу выдвинулась фигура, в слабом отсвете показавшаяся огромной. Парни испуганно отшатнулись, однако, узнав в жуткой тени сгорбленного старца, выдохнули с облегченьем.

Шестерня шагнул навстречу, спросил:

– Сверла, клинья?

– Все как ты сказал.
– Старик кивнул.
– Даже больше.

– Остальные?
– Шестерня вопросительно изогнул бровь.

– Остальные тоже на местах. Уже приступили.

– Хорошо. Нужно работать сообща, иначе ничего не выйдет.

Не услышав в голосе мастера обычной уверенности, Бегунец с удивленьем поднял глаза, но тот уже двигался вперед, о чем-то негромко переговариваясь со сгорбленным строителем.

Зубило с Бегунцом поспешили следом, но, едва выскочив из-за камня, остановились, изумленно озираясь. Подсвеченная фонарями, из тьмы выдвинулась стена. Нижний край упирается в основание, верхний, плавно загибаясь, взмывает ввысь. У стены, облепив поверхность, словно водяницы, копошатся строители. Поскрипывают рычаги, звякают блоки, вращаются лопасти, с гулким хрустом вгрызаясь в камень, словно переросшие всякие мыслимые пределы голодные жуки-камнежоры.

Часть строителей тачанками оттаскивают груды камня, освобождая место, что тут же вновь заполняется сыплющейся из трещин породой. Другие вбивают в землю костыли, приколачивая разлапистые станины буров. Третьи вовсю орудую пальцемерами, оставляя едва заметные засечки на камне, куда тут же ввинчиваются блестящие зубья сверел.

– Что они делают?
– выдохнул Бегунец невольно.
– Там, внизу, беснуется чудовище, один за одним гибнут соплеменники, а здесь... Что это, для чего?

На пару с Зубило, они вопросительно взглянули на мастера, но тот, занятый разговором, не обратил внимания. Лишь когда Бегунец, набравшись смелости, подошел ближе, с недоумением заглянул в глаза, махнул в сторону стены, затем вверх. Не дождавшись ничего более внятного, Бегунец вернулся, в ответ на выжидательный взгляд товарища, лишь пожал плечами.

– Не знаю, что имелось в виду, но он показал на стену, а потом на свод.

Зубило некоторое время всматривался в указанном направлении, изредка переводя взгляд вверх и обратно, но лишь развел руками, произнес с досадой:

– Никак нее могу взять в толк, что делают!

Сосредоточенно наблюдая за работой, Бегунец предположил:

– Может, решили прорыть выход? Вроде бы остальные перекрыли подземники, и...

Угрожающий хруст заглушил слова, заставил невольно присесть, в испуге раскрыть глаза. Строители, как один, разом взглянули вверх, но работу не бросили, наоборот, лишь с большим рвением принялись за дело. Прикрыв глаза от сыплющейся сверху пыли, Зубило задрал голову, на некоторое время замер, наконец прошептал потрясенно:

– Они собираются обрушить свод!

Бегунец некоторое время усиленно тер глаза, размазывая выступившие от пыли слезы, а когда проморгался, ощутил, как в груди похолодело. От пробоин в стене, вверх, устремились десятки трещин, перепрыгнули на свод, разбежались дальше, жуткие предвестники беды. Сердце застучало с перебоями, от щек отлила кровь, а мышцы предательски ослабли. Кусая губы, и кривясь от сдерживаемых рыданий, он прошептал:

– Погибнуть вместе с поработителями... Что может быть достойнее.