— Х-ха! — воительница умело распорола брюхо охотничьим ударом: с вывалившимися внутренностями дичь далеко уйти не может, а потроха у жуков все равно никто не ест. Она не учла только того, что они были не на охоте, а в бою.

Жук, мгновенно забыв про Найла, повернулся к женщине и кинулся на нее, сбив с ног. Все, что успел сделать Посланник Богини — так это наступить на волочащиеся по полу кишки. Шестилапый окончательно обезумел от боли, начав крутиться из стороны в сторону, и Нефтис ловко, одним ударом, подсекла ему лапы с правой стороны.

Краем глаза Найл увидел приближающиеся из соседнего отсека черные тела, подхватил ящик, кинул Нефтис:

— Беги!

К счастью, воспитанная смертоносцами в безусловном подчинении телохранительница не стала задавать никаких вопросов или изображать самопожертвенность, и просто выполнила приказ. Посланник Богини перепрыгнул окончательно изувеченного жука, заскочил в люк, закрыл дверь переборки и принялся торопливо крутить ворот, запирая ее по всем правилам: чтобы и герметичность сохранила, и взрывную волну, коли потребуется, выдержала. Пусть теперь отпирают своими лапками, как хотят.

Он кинулся вслед за женщиной, и догнал ее уже в головном отсеке, над водой, завязывающую маску. Найл тоже закрепил респиратор — увидел поднимающегося по трапу жука, и уже без всяких колебаний вогнал меч несчастному в щель перед грудной пластиной, хорошенько провернув клинок в ране. Если хочешь соблюдать моральные принципы — нужно было оставаться рабом. А коли бежишь: все, кто на дороге — враги.

Сверху послышался шелест лап.

— Бежим! — первым прыгнул в воду Найл.

Нефтис скакнула следом и растерянно забарахталась на поверхности: ящик с орехами тонуть не желал.

Посланник Богини мысленно выругался, подвсплыл, приоткрыл крышку, выпуская воздух, потом сунул телохранительнице, пихнул ее к выходу, а сам вскинул над головой меч. Прыгнувший с трапа жук сам напоролся на лезвие основанием лап. Да так, что у Найла даже кулаки погрузились глубоко в его вязкое тело.

Беглец оттолкнулся от пола, уперся ногами жуку в брюхо, вырвал оружие. Отгреб рукой в сторону, готовясь отразить новую атаку. Но шестилапые нырять следом за своим товарищем не торопились — инстинкт самосохранения у них имелся, не дураки.

«Не приходилось вам еще в нормальных битвах бывать», — то ли порадовался, то ли посочувствовал жукам Посланник Богини и нырнул в ведущий на свободу тоннель.

— Направо! — встряхнул он мысленным приказом растерявшуюся в темноте женщину. — Быстрее!

Увы, отдать этот приказ было куда труднее, нежели выполнить. Вода стояла у них на пути, как вязкая ловчая паутина. Ее приходилось продавливать, пробивать с каждым шагом — а жуки один за одним выскакивали из тоннеля и кидались в погоню. Они отлично ориентировались во мраке. Но благодаря не зрению, а все тем же длинным чувствительным усиками, воспринимающим колебания воды.

Шестилапые кружились у людей над головами, падали вниз — но стоило Найлу решительно вскинуть клинок, как они тут же шарахались в стороны. Посланник Богини не мог прочитать мысли жуков, но отлично воспринимал овладевшую ими эмоцию: это был страх! Хозяева лодки еще могли догнать и покарать, разорвать в клочья, сорвать маску и утопить обычного двуногого беглеца. Но кинуться на того, кто оставил за собой пять истерзанных тел, они уже не решались. Никому не хотелось стать шестым.

— Злобы в вас нет, злобы, травоядные! — мысленно рассмеялся Посланник Богини. — На этой планете всегда выживают только самые злобные и решительные. Злые кроманьонцы сожрали добродушных неандертальцев. Потом кровожадные европейцы расселились по всей планете, перебив милых туземцев. Смертоносцы пришли на место размякших от безопасности людей. Убивать. Грызть, рвать в клочья, кусать и царапать каждого встречного — вот закон земной жизни. Сильных, но беззлобных слонов и бизонов истребили почти поголовно. А маленькие, но злобные крысы пережили все!

Жуки кидались в атаку несколько раз. Но они уже знали, что прочный хитиновый панцирь не способен противостоять странному оружию двух взбесившихся двуногих — и каждый раз в последний момент отворачивали в сторону, надеясь, что смертоносный удар быстрым телом по опасному врагу нанесет кто-то другой. Шестилапые не были готовы умирать во имя мести — а люди пятились и пятились к горам, проталкиваясь сквозь густую воду.

Потом, почти одновременно, преследователи повернули назад — похоже, у них кончился воздух. А когда они вернулись, то с облегчением поняли, что беглецы ушли слишком далеко.

Найл так и не понял, почему плантации водорослей были посажены только с одной стороны от подводного крейсера. Возможно, по ту сторону дно было мягче и плодороднее — но на ощупь это не замечалось. Возможно, дно там было теплее или текли какие-то питательные потоки. Однако здесь, между лодкой и горными склонами, путникам не встретилось ни единой травинки.

Вскоре стало ясно, почему горы впереди назывались Холодными. Почти не вылезавшие из воды в последний месяц люди, считавшие, что привыкли к морю, начали ощутимо мерзнуть. Самое верное средство для согревания — ускорить шаг, здесь не помогало. Чем быстрее двигаешься, тем больше холодной воды омывает тело, заставляя мерзнуть еще сильнее. К тому же, сильно и не разгонишься — вода. Приходилось переступать со скоростью объевшийся улитки. Однако самый неприятный сюрприз ожидал их у самого склона. Здесь в грудь ударили настоящие потоки совершенно ледяной жидкости. Найл даже и представить себе не мог, что в толще моря способны течь, не смешиваясь с водой, быстрые горные ручьи.