Но вот все остальное, накопленное в подземной крепости, переработке практически не поддавалось. Причем в любой момент мог найтись достаточно сообразительный человек, который догадается восстановить или заменить источники питания в каком-нибудь импульсном излучателе и устроит долгий кровавый кошмар. Хорошо, если только в здешних местах. А если он захочет попутешествовать?

— До чего же правильно мы поступили, шериф, что решили захватить этот дом, — покачал головой правитель. — Он не имеет права на существование. Его существовать не должно. Прикажи морякам вытаскивать ящики с железными изделиями наверх, а насчет остального мне нужно подумать…

Корабли, поднимаясь на веслах против течения, смогли добраться до крепости хранителей только к середине следующего дня и кинули якорь посередине русла. Прежде чем подводить суда к берегу, Назия самолично промерила на пироге глубины выше и ниже облюбованного места причаливания, глубины между судами и берегом, и в итоге дождалась темноты. Зато с первыми солнечными лучами она умело подвела флагман к острову и поставила в нескольких шагах от суши, вдоль среза воды. Затем подвела вперед пирогу и повернула ее, превратив в мост между судном и берегом.

— Я рада видеть вас, мой господин, — наконец-то добралась морячка до правителя.

— Я тоже этому рад, — кивнул Найл. — Думаю, чтобы принять весь груз, который нам хочется увезти, тебе придется выбросить балласт и уложить вместо него ящики с железом. Но только один пусть корабль постоянно дежурит на реке. Сверху могут появиться лодки с хранителями. Их придется быстро уничтожить.

— Они опасны?

— Нет. У них нет оружия. Вместо него они используют машинки, стреляющие маленькими кусочками свинца. Борт судна этим ни за что не пробить. Еще у них могут быть гранаты, но их бросают рукой. Пусть на носу спрячется моряк, который станет быстро выкидывать наружу все, что упадет вовнутрь.

— С качающейся пироги перебросить что-то через носовую надстройку? — недоверчиво покачала головой морячка. — Но я поставлю туда моряка, раз вы приказываете, мой господин.

— Тогда раскрывай трюмы, Назия. У нас очень много работы.

Погрузка трофеев продолжалась четыре дня — и то только благодаря тому, что северянин заставил участвовать в работе пленных женщин. И теперь на всех судах экспедиции вместо балласта в трюмах над килем лежали ящики с автоматами и пулеметами, по сторонам от них — патронные коробки. Сверху все это покрывал толстый слой позеленевших стрелянных гильз и коробочек с кристаллами памяти. Корабли просели в воду заметно глубже, чем раньше, но Назия особо не беспокоилась: благодаря правильному размещению груза заметно улучшилась остойчивость, что в море зачастую оказывается самым важным качеством.

Разбойничающие в ближних землях хранители к этому времени вернуться не успели, а потому утром пятого дня братья по плоти отправили на борт маленьких детей с матерьми, распрощались с моряками, а сами начали готовить остальных пленников к переходу в основной лагерь. Мужчин разделили на две группы: тех, кто стрелял в братьев, и тех, кто отсиживался внизу. Первых, включая уже парализованных ядом и легко раненых, оказалось семнадцать человек, вторых — всего трое вместе с говорливым Арохоном.

Женщин трое пауков погнали первыми, участвовавших в сражении мужчин чуть позже повели четыре девушки и пара смертоносцев. А последних ожидающих своей участи двуногих Найл приказал освободить.

Мужчины в возрасте от сорока до пятидесяти лет, еще сильные, но успевшие нажить себе солидный животик, они считались вождями своего племени: один заведовал припасами и распределял собираемую дань, второй определял общие обязанности — кому ехать в покоренные племена за новой добычей, кому оставаться охранять крепость, кому заниматься сложными ремонтными работами: обеспечивать свет и следить за исправностью механизмов.

Для более простых дел существовали общие наложницы, иногда привозимые из племен. Официальные жены терпели существование этих общедоступных женщин только потому, что те выполняли всю черную работу, в том числе прислуживая и им самим. А худощавый Арохон, сверкающий большими залысинами, считался главным хранителем древних знаний — то есть, кем-то вроде жреца.

— Я честный правитель, — на прощание сказал им Посланник Богини. — Я обещал, что те, кто поднимет руку на меня и моих воинов, будут сурово наказаны, и они будут наказаны! Никто из вас не произвел в нашу сторону ни единого выстрела — и вы получаете жизнь и свободу!

— Это несправедливо, — еле слышно прошептал шериф. — Наказывать честных воинов и поощрять трусов.

— Ничего не поделаешь, — так же тихо ответил Найл. — Чувство справедливости всегда диктуется обстоятельствами. Окажись здесь шестнадцать трусов и три храбреца, я обязательно вознаградил бы смелость.

Отпущенные вожди, разминая затекшие руки, переглядывались.

— А для тебя, Арохон, у меня есть особая награда, которая тебя наверняка обрадует, — подозвал главного хранителя Посланник Богини. — Идем со мной.

Недоумевающий мужчина, подталкиваемый Нефтис и Трасиком, двинулся за Найлом вглубь подземелий. Спустя несколько минут они вошли в камеру, в которой хранились запасы взрывчатых веществ. Там из ящиков было сложено некое подобие ниши высотой в полтора человеческих роста высотой, и шириной в один ящик.