Серебряный волк шагнул вперед и потерся носом о шею Хоты. Ее забота успокоила его, но он смотрел на деревья, чтобы убедиться, что остальные ушли. Когда он был уверен, что они снова остались одни, он лизнул ее рот и нос и потерся об нее.

Они провели остаток ночи: бегая и играя, как волки. Ее принятие его волка сгладило грубое место в душе, которое он не осознавал, что у него было. Свернувшись вместе, они заснули под навесом упавших сосновых веток.

Хота проснулся один на рассвете. Он оскалился и зарычал в знак протеста, затем отправился вслед за ней. Теперь, когда запомнил ее запах, он не имел никаких проблем пойти по ее следу. Неудивительно, что он привел к лагерю Изабель.

Возле ее трейлера, он изменился из своей волчьей формы и постучал в дверь вместо того, чтобы вышибить ее, как ему хотелось.

— Я не знаю, кем вы себя возомнили, приходя сюда, но вам лучше передумать, — зарычала она.

— Это я, Иззи.

— Я пытаюсь поспать. Возвращайся позже, — проворчала она.

— Мне тоже нужно поспать, и я планирую сделать это с тобой.

Она открыла внутреннюю дверь и посмотрела на него через окно.

— Ты просто так решил, да?

— Да, — он открыл хлипкую дверь и вошел внутрь, заставив ее отойти в сторону.

— Что если я скажу тебе, что никогда не могу спать рядом с кем-то? Что я буду толкаться и вертеться, и не давать тебе спать. Может быть, даже поставлю пару синяков в процессе.

Она обернула простыню вокруг себя, но это не скрывало ее наготу. Как минимум два его одиноких товарища из стаи патрулировали неподалеку.

— Ты можешь сказать мне, что дышишь огнем во сне, и я все равно не уйду.

Она нахмурилась.

— Это не значит, что тебе стоит быть здесь.

— Да, ну, известие о способной размножаться самке-оборотне в районе будет распространяться, как лесной пожар, и я не собираюсь оставлять тебя одну, — она задрала подбородок. — Двое наших холостяков уже идут по твоему горячему следу. Более вероятно появятся до полудня. Я не думаю, что ты понимаешь, в каком слабом положении ты здесь.

Она потопала к кровати.

— Я могу позаботиться о себе.

Он последовал за ней.

— Против стаи не сможешь.

Услышанное заставило ее резко развернуться, глаза расширились от беспокойства.

— Здесь целая стая? Насколько большая?

Он захлопнул челюсть.

— Ой, да, ладно. Теперь нет смысла хранить секреты. Я знаю, кто ты. Ты знаешь, кто я...

— У нас есть, что обсудить, но пока я не поговорю с альфой, я связан клятвой, не предавать стаю, — он потянулся к пуговицам на рубашке. — Прямо сейчас, мы оба должны поспать.

— Ты действительно собираешься остаться здесь? Со мной?

— Я думал, что ясно дал понять, когда вошел.

— Ты ответишь на мои вопросы, когда мы встанем?

— После того, как я поговорю с альфой.

Она пожевала нижнюю губу.

— Прекрасно. Сперва сон. Разговор позже.

Он закончил расстегивать пуговицы на рубашке, когда Изабель взобралась на вытянутую платформу. Простынь упала ей на колени, обнажив груди, когда она поправляла подушки. И просто так он снова стал твердым. Что такого было в этой женщине, которая превратила его в сексуально-озабоченного идиота?

Уайат сел на край кровати и снял сапоги. Следующими свалил в кучу джинсы, трусы и рубашку. Он заполз под простынь и устроился поудобнее на своей стороне, обернув руку вокруг талии Иззи, притянул к груди, затем заточил ее в клетку с помощью ноги.

Она достаточно извивалась, чтобы заставить его пересмотреть свою мысль о том, что сон в первую очередь. Изабель, должно быть, поняла, что делает, потираясь ягодицами о его растущую эрекцию и замерла. У них будет время позже поработать над этой проблемой. Со вздохом удовлетворенности он закрыл глаза и заснул, чувствуя сердцебиение своей пары под ладонью.

Изабель проснулась с ощущением того, что печь была включена на максимум и направлена на спину. Она изогнулась и попыталась перевернуться, но что-то удерживало ее на месте. Ее мозг прорывался сквозь туман сна, и она вспомнила, где была. И что более важно, кто спал с ней.

Уайат.

И он был оборотнем. Как она. Проклятье, если это не превзошло все ожидания. Но что теперь?

Она улыбнулась про себя и потерлась задницей о его промежность. В считанные секунды эта часть его тела ответила. Несмотря на тяжесть его руки на ее груди, ей удалось повернуться так, что она уткнулась в его грудь. Она пробовала его, неспешно лаская языком. Соленый. Мускус его волка прильнул к коже и взывал к ее другой форме.

Не боясь неожиданного изменения, она вдохнула, втягивая его запах, насколько могла. С ее затрудненным обонянием требовалось много всего, чтобы распознать что-то.