занимался колбасками и беконом. Руби с Пиппой нарезали дыню, клубнику,

бананы и вообще все, что можно было добавить во фруктовый салат, а я

выжал, наверное, литров пять апельсинового сока.

Мы слопали все это под песни Тома Петти, доносившиеся из гостиной, и

если существовал лучший способ завершить отпуск, вообразить его было

трудно.

И вот посуда вымыта, а багаж отнесен к машине. Мы с Пиппой

улыбались, когда проходили мимо друг друга во время сборов. Еще вчера я, не задумываясь, прижал бы ее к стене, уговорил улизнуть в лес или заперся с

ней в спальне.

А сейчас словно прозвучал какой-то сигнал, и времени на это у нас

больше не осталось. Словно вышел наш срок годности. Руки теперь каждый

держал при себе, а на губах красовались счастливые улыбки. И больше

никаких прикосновений, дразнящих поцелуев или спешных ласок. Мы снова

стали друзьями, скорее даже близкими знакомыми. И этого должно было

быть достаточно.

Когда все собрались и попрощались с нашим прекрасным домиком, мы

отправились домой. Большую часть дороги сюда за рулем сидел Уилл,

поэтому когда заметил, что он зевает, я предложил вести первую половину

пути. Я говорил себе, что вызвался, желая помочь, а не чтобы отстраниться, ведь мне придется сконцентрироваться на дороге, а не на разговорах – или на

их отсутствии.

Пиппа села на один из задних рядов рядом с Уиллом, который после

гигантского завтрака – не говоря о его бессменной кухонной вахте в течение

всех этих дней и, скорее всего, немалом количестве секса – вырубился

практически сразу. Первое время все о чем-то болтали, а потом разговоры

стихли, и те, кто не спал, надели наушники. Звука голоса Пиппы ощутимо не

хватало, и его отсутствие эхом раздавалось у меня в ушах. Большую часть

дороги она выглядела задумчивой, и время от времени я поглядывал на нее в

зеркало заднего вида. Еще больше легких улыбок. Еще больше дружеских

кивков.

https://vk.com/beautiful_bastard_club

После заправки мы с Уиллом поменялись местами, и я пересел на пустое

место рядом с Пиппой. Лес сменился лугами, а в результате и проселочная

дорога сменилась шоссе. А полупустое шоссе в свою очередь – улицами с

высокими домами, автомобилями и огромным количеством людей. Пиппа

оставалась заметно тихой. Тот молчаливый комфорт, что я ощущал рядом с

ней всю неделю, куда-то исчез, а на его месте появилась почти осязаемая

тишина, растущая с каждым километром и в результате ощущавшаяся еще

одним человеком, сидящим между нами.

Невидящим взглядом я смотрел в окно, пока мы сворачивали с одной

улицы на другую, и множество случайных мыслей пролетало у меня в

голове. Я задавался вопросом, была ли Пиппа рада вернуться домой. Отчасти

я ожидал этого от нее. Ведь ее жизнь была в Англии: ее мамы, квартира,

работа. Но еще там было и то, от чего она сбежала сюда – в том числе и та

«бледная задница», как она часто называла Марка.

И это привело мои мысли к изначальной причине ее приезда. Ей было

больно – достаточно больно, чтобы она выгнала его из квартиры, в которой

они жили вместе, и полетела на другой конец земного шара, чтобы

отстраниться. Возможно, я не впечатляющ в качестве бойфренда и уж точно

гораздо хуже как муж, но я никогда не изменял. А Пиппа жизнерадостная и

умная, забавная и красивая, и я почувствовал удовлетворение, понимая, как

быстро она поняла, что Марк ее не заслуживает и потерял ее навсегда.

Но, конечно же, будут и другие мужчины, я это понимал. Моя рука сама

собой поднялась к груди и потерла ее, почувствовав там неожиданное

напряжение. Было ошеломляюще заметить, что мысль о начавшей

встречаться с кем-то еще Бекки – как и о том, что она вышла замуж – меня

никогда особо не беспокоила, а вот от идеи, что Пиппа возвращается в

Лондон, на душе стало мрачно.

Это не значит, что потерять Бекки мне не было адски тяжело, просто та

боль была недолгой. Оставило след то, как именно она ушла – и мое

полнейшее недоумение по этому поводу – а не сам факт ее ухода.

С Пиппой все было по-другому. Она словно электрический заряд.

Вспышка света. Влюбляться в Пиппу и наблюдать, как она уходит, – все