— Откуда знаешь? — поинтересовался Грай. — Или сказал кто?

— Батька, да ты… — казак аж поперхнулся от возмущения, — ты в чём меня подозреваешь-то, а? Нет, никто не сказал, просто само собой видно — не полезли бы они на нас, со своими не соединившись. И ты того, намёки разные такие больше не говори, а?

— Так и ты думай, что говоришь, — отозвался Грай. — Утром их обо всём и выспросим, а там уж видно будет.

Есаул нахмурился:

— Опять людей мучить? Устал я. По мне, так проще пристрелить. Ну да, батька, воля твоя…

— Во-во, — вроде как поддержал есаула здоровенный татарин, — так и не спорь с батькой. Сказал: пускай пока живут, значит, пусть живут. Пока. Вон, один уже очнулся, — он кивнул на Глодова, — ты уж меня прости, красный, что я тебя того — прикладом. Сначала пристрелить хотел, да пули жалко стало.

— Мне бы не стало, — сплюнул кровью Глодов. — Я б тебя сразу…

Татарин усмехнулся:

— Ух ты, страшный какой. Отряд положил, сам в плен попал, а ерепенится. Матрос, сразу видно. Эх и не любили мы вашего брата на фронте… Сам-то с Балтики, небось? — охотно поддержал он разговор.

— А это не твоё дело, морда ты бандитская, — огрызнулся Глодов. — Хоть с Балтики, хоть черноморец, тебе-то какая разница?

— И то верно, — легко согласился татарин. — Эй, батька, — окликнул он, — тут гляди какой морячок ершистый попался. Борзый, видать, из деловых, как Леший наш. Сейчас разговорить его хочешь или до завтра подождём?

— До завтра, — откликнулся Грай. — Лешего на посту оставили? Ну и ладно. Азат, сменишь его потом, ну, да ты сам знаешь. А теперь спать давайте, завтра снова идти — граница уже близко.

Азат — бережёного бог бережёт — ещё раз проверил верёвки на руках и ногах Глодова и закопошился за его спиной. Глодов обернулся. Оп-паньки…

Оказалось, не он один, такой неудачливый, попал в лапы к бандитам. Товарищ Егор, помятый, серый от боли в придавленной конём ноге, но живой, подмигнул Глодову. То есть не дрейфь, морская душа, — прорвёмся. Ага, сейчас. Был бы Глодов один, он, может быть, и попытался бы от бандитов уйти, а с комиссаром одноногим… Ладно, значит, вместе помирать будем.

— Спать всем, — скомандовал Грай. — Завтра день будет длинный и тяжёлый.

Знал бы он, какой будет сегодняшняя ночь…

Боец отряда ЧОН Коля Филиппов чувствовал себя хуже некуда. Примерно как после свадьбы брата Василия, но тогда хоть было понятно, за что страдает, нельзя столько самогона пить и братову невесту "блядью" при всех обзывать. Хотя она и блядь, конечно… Били Колю тогда от души, половиной деревни. Особенно невестины родственники. И утреннее ощущение от побоев в сочетании с жутким похмельем было до ужаса похоже на то, что Коля испытывал сейчас.

Пуля невидимого пулемётчика только содрала кусок кожи с головы, пройдя по касательной, но тем не менее вышибла сознание из Коли наглухо на несколько часов. Может, это его тогда и спасло: обходившие поле боя есаул с Азатом не раздумывая вышибли мозги любому, подающему признаки жизни. А Коля со своей окровавленной головой на живого похож не был.

Скрипя зубами, Коля после долгих усилий уселся и попытался припомнить происходящее. Ага, они бандитов ловили. Потом басурманское кладбище нашли, командир сказал: "Приготовиться", потом дальше шли, потом удар и всё.

Коля огляделся по сторонам. Мать моя, так они же все мёртвые! Капитоныч, с которым только вчера курили одну самокрутку на двоих, Саня Рыбак, у которого всегда можно было занять пару грошей без отдачи, потому как пили-то всегда вместе, Артёмка-конокрад, с которым на прошлой неделе воровали куриц на какой-то заимке… Вот они все — лежат, уставившись раскрытыми глазами в чёрное небо, и всё для них закончилось. Да и Коля хоть и живой, но себя живым не чувствует. Как после той свадьбы…

Ну да ладно. Ноги целы, руки целы, а голова… Кому она нужна?

Только вот с головой действительно странные вещи твориться начали. То есть начал видеть Коля такое, что видеть никак не мог. Сначала появилась на тропинке сгорбленная фигура того самого старика-тунгуса, которого они в проводники взяли. Шла фигура странно, качаясь из стороны в сторону и нелепо взмахивая руками.

"Тоже подранили, — решил Коля. — Не повезло дедушке…"

Старик меж тем продолжал размахивать руками, как мельница какая. Он даже светиться начал как бы изнутри странным бледно-голубым светом. И в ответ на его движения вся полная мертвецов прогалина изменилась.