Несмотря на вечер, народу тут хватало, хотя это как раз было понятно - Земля находилась в состоянии войны, и Служба Контроля Безопасности, оправдывая название, исправно выполняла возложенные на неё функции, не считаясь ни со временем, ни с затратами, уж слишком ответственные задачи стояли перед ней. Баев слегка поморщился: не любил он суету и мельтешение перед глазами, за годы работы привык к самостоятельности, предпочитая по возможности работать один. Неудивительно, что у себя в отделе из-за такой вот привычки и прослыл он волком-одиночкой, которому многое по плечу, но который в первую очередь надеялся на собственные силы и богатый опыт. Многие думали, что Баев и жил-то в лесу, один, ибо как раз и привык к такому вот подходу к делу и образу жизни, менять который, кстати, нисколько не собирался. Потому что работа инспектора-безопасника как раз подразумевало именно это - целиком, полностью отдаваться делу, иногда жертвуя личным в угоду общему.

На ходу кивнув знакомым, так же спешащим по своим делам, свернул в боковой коридор, в конце которого и находился кабинет шефа, но вдруг неожиданно столкнулся с Еленой Шевченко, выходящей от аналитиков, где она работала ведущим специалистом. Молодая женщина прижимала к груди объёмистую папку с распечаткой документов и выглядела подавленной, утомлённой и какой-то потерянной, но, увидев Кима, сразу преобразилась - глаза, бывшие усталыми, потухшими, вдруг ожили, заблестели, на нежных щеках проступил румянец, а губ коснулась лёгкая, чуть печальная улыбка, и вообще, она как будто засветилась изнутри, расцвела, и Баева словно ошпарило, когда он отчётливо увидел этот свет - золотистый, мягкий, нежный, зовущий, и, споткнувшись на полушаге, остановился, поражённый увиденным, а заглянув в её светло-карие глаза под длинными ресницами, чуть не утонул, не захлебнулся в этом светло-коричневом омуте, на дне которого мерцали невесомые искорки. О, Боже!..

– Здравствуй, Ким... Давно не виделись... Что с тобой? Что-нибудь случилось?
– неосознанное беспокойство овладело ей - женское сердце всегда шло на шаг впереди разума. Внутренний свет, исходящий от женщины, как от разгорающейся звезды, слегка потускнел, в золоте спектра проявились червоточины, что говорило о тревоге. Баев, как заворожённый, вбирал и вбирал это волшебное свечение своим новым зрением, заполняя себя им до краёв. С ума сойти!..

Он стоял молча, не дыша, будто громом поражённый, и не видел вокруг ничего, кроме этого сияния, а потом, не думая, не рассуждая, помимо своей воли заглянул чуть глубже и...

– Да что с тобой?!
– Елена не на шутку испугалась, вглядываясь в это лицо, такое милое, родное, не раз и не два снившееся по ночам. Сердце учащённо забилось, как всегда, стоило ему лишь вот так оказаться рядом, только руку протяни... И тут же будто мороз по коже - Лене вдруг показалось, что ей, особо не напрягаясь, заглянули прямо в душу, высветили там всё до самого донышка, как мощным прожектором, и... И тут же исчезли.

Кое-как взяв себя в руки, Ким вымученно улыбнулся. Он совершенно не представлял, что ему сейчас делать и как себя вести (что с ним бывало крайне редко). А всё спасибо его новым приобретённым способностям, благодаря которым он буквально прозрел как в прямом, так и переносном смысле. Он отчётливо понял, а до этого зримо увидел - эта женщина по-настоящему его любила, той любовью, что даётся раз в жизни и навсегда, любила безнадёжно и давно, но всё ещё надеясь на взаимность... Боже! Неужели он был таким слепцом?! С каменным сердцем и ороговевшей душой?.. Ничего вокруг не видящий? Какой же он идиот!.. Кретин!..Болван!.. Действительно - слепец!

Ким настолько растерялся, осмысливая вновь открывшееся, что просто стоял дубина дубиной, совершенно оглушённый, потерявший дар речи, хлопая глазами и тупо приходя в себя. Надо что-то сказать... А что?.. О, чёрт!

– Здравствуй, Лена... Гм, хорошо выглядишь, - Баев выругался про себя. Чего он несёт, трижды идиот?!

– Спасибо, - женщина растерянно-удивлённо посмотрела на Кима, машинально тронув причёску - каштановых волн, свободно ниспадающих на плечи.- С тобой всё в порядке? Ты сегодня какой-то не такой... Осунулся весь...

– Да, да, в порядке... Гм, извини, я очень спешу, но после обязательно поговорим, ладно? Обязательно!
– он несмело прикоснулся к её плечу и, проклиная себя на чём свет, чуть ли не бегом ретировался, переведя дух лишь возле дверей в кабинет Гонгвадзе. Чувствовал он себя сейчас настолько не в своей тарелке, что даже думать об этом не хотелось. Другой бы на его месте радовался, такая женщина его полюбила, всё при ней, и голова умная,- а вот поди ж ты, растерялся, как мальчишка, и дёру дал, как тот же мальчишка. Ничего, кроме раздражения на себя, он сейчас не испытывал. И тогда, как о спасательном круге, заставил думать себя о деле. И не просто, а о деле!

Но некая часть его сознания, некая частичка его "я" так и не успокоилась, продолжала звенеть, как натянутая струна, и... удивляться. Тому, что пережил сейчас за какую-то минуту, когда практически сразу, в одно мгновение, разобрался в чувствах женщины, которая ему так же была вовсе не безразлична. Но вот именно поэтому он и поспешил уйти (вернее, скорее убежать), ибо просто не готов был к тому, чтобы видеть и чувствовать её обнажённую и оттого совершенно беззащитную душу. И тем более открывать свою. Пока, по крайней мере. Да ещё в этом коридоре!

С одной стороны, эти его новые способности и необычные возможности пугали и где-то даже отталкивали, хотелось просто оставаться в родной, привычной, такой уютной человеческой шкуре со всеми её слабостями и недостатками, но вот с другой... С другой Баев жаждал обладать, более того, управлять этой Силой, что всё-таки пока ещё дремала в нём, лишь изредка, в минуты душевного подъёма и обострения чувств, поднимая голову и открывая глаза, чтобы оглядеть ими этот во многом несовершенный, полный противоречий, изменчивый мир. И уже начинала подумывать, чтобы мир этот попробовать если не усовершенствовать, то хотя бы понять.