Грудь наполнилась болью.

—Ты меня за этим сюда привел? Сказать, что все мои друзья погибнут? Торин говорил, что вам нельзя рассказывать Смертным о вашем мире.

Эндрис наклонился ко мне и ухмыльнулся, дыша не алкоголем в лицо:

—Нельзя. Когда мы все же говорим или когда нас замечают, мы делаем так, чтобы вы ничего не вспомнили, но мне кажется, ты должна знать, Рейн.

Меня удивила злость в его голосе.

—Почему?

Он перекатился на пятки, его взгляд был стеклянным, помутневшим.

—Из-за тебя я потерял Малиину. Из-за тебя Торин гниет в аду у Хель или превращается в зло. Знание, что за твоими друзьями следует смерть, и ты ничего не сможешь изменить, совсем небольшое бремя, ты так не думаешь? За тебя, милая, — сказал он, осушая бутылку, после чего откинул ее в сторону. Она разбилась о стенку, разлетаясь мелкими кусочками стекла. —Идем, Ингрид.

На их коже появились руны. Готова поклясться, что, уходя, в глазах Ингрид я видела жалость. Их размытые фигуры направились наверх, к порталу. Я смотрела им вслед, голова кружилась, а колени подкашивались.

Я качнулась назад и ухватилась за перила. Торин ушел, и все это по моей вине. Он пожертвовал собой, своей душой, чтобы я могла жить. Вдобавок мои друзья были в опасности, и я ничего не могла сделать, чтобы изменить это.

Я не знаю, как я выбралась из опустевшего дома Торина, но в следующую секунду я стояла на пороге своего, по лицу стекали горячие слезы. Я открыла дверь.

—Рейн! — мама подбежала ко мне, крича за плечо: —Кора.. Эрик... она здесь. Что случилось? Где ты была? Мы так волновались, —она взяла в руки мое лицо. —Ты холодная, вся дрожишь... плачешь. Что произошло? Тебе снова плохо?

Из кухни выбежали Кора и Эрик.

—Идем наверх, —мама обняла меня. —Кора, набери в ванну горячей воды.

Я заставила себя выбраться из накатившего оцепенения.

—Нет. Не надо...мне нужно полежать. Голова болит. Хочу отдохнуть.

Мама укрыла меня одеялами и дала таблеток, но ничто не могло облегчить мою боль. Она сидела глубоко, будто кто-то пробил внутри меня дырку и наполнил пустотой. Я свернулась под одеялом, желая, чтобы рядом оказался Торин и обнял меня, уверяя, что все будет хорошо.

Должно быть, мама отправила Кору и Эрика домой, потому что вскоре нас было только двое. Она лежала возле меня и гладила меня по волосам, но мне хотелось, чтобы на ее месте оказался Торин. Я скучала по его рукам, по его запаху. Почему он не здесь? В груди закололо, а мысль, что больше никогда его не увижу, наполнила меня такой болью, что не могла дышать. Глотая всхлипы, я заплакала.

***

Наступил понедельник. Я закрылась от всех, даже от мамы, а теперь надо было разобраться со школой. Мне не хотелось идти, хотелось остаться в постели и никогда не выходить из комнаты, но, прячась, я не верну Торина.

Я поела, хотя и не почувствовала вкуса, с другого конца стола с беспокойством на лице на меня смотрела мама.

— Может, не стоит идти сегодня в школу? Ты плохо выглядишь. Может, сходим сначала к врачу?

Я покачала головой и вымученно улыбнулась:

—Мне надо чем-нибудь занять себя. Эрик придет за мной?

—Нет, я отвезу тебя в школу сама.

Я не помнила, когда в последний раз она отвозила меня в школу. Может в детский сад? В начальную и среднюю школу меня обычно подвозил папа, но чаще я ездила на автобусе.

Эрик и Кора ждали меня возле школы. Эрик нес мой рюкзак. Согласно предписанию врача, мне нельзя поднимать ничего тяжелее двухлитровой бутылки воды. Кора открыла дверь и придержала ее для меня. Вид рун над входом вызвал очередной приступ мучений. Неужели теперь все будет напоминать мне о Торине? В спешке я подошла к своему шкафчику. Я так и не могла принять факт, что Торина больше нет, пока не началось занятие по математике. Его место пустовало.

—Может вам нужно к медсестре? — спросила миссис Бейтс.

Я посмотрела на нее невидящим взглядом.

— Нет.

Она наклонилась поближе и прошептала:

—Вы плачете, мисс Купер. Если у вас что-нибудь болит, ступайте домой или примите лекарство. Если вам нужно время, можете выйти в уборную и привести себя в порядок.

Я успокоилась и не могла дождаться окончания этого дня. Эрик был внимателен, все время ждал меня у класса и провожал к следующему. Когда прозвенел последний звонок, я поспешила к машине. Чем ближе мы подъезжали к дому, тем туже сжимался мой живот. Все, что было нужно, так это увидеть гараж Торина. Если открыт, значит, он дома.