— А где он живет? — беспомощно взмахнул руками Лузгин. Тесть не корил его случившимся, и Лузгин был ему благодарен за это.

— Я знаю. — Старик, прищурясь, поглядел в окно. — Я сам его деду эту квартиру давал. Собирайся.

— А кто был его дед?

— Хороший человек, да рано умер. Он бы их всех своей рукой…

Дом упомянутого Алика — бойфренда, сокурсника Анечки Важениной и, как следовало из рассказа Земнова, вербовщика от наркоты, — находился в старом микрорайоне, три квартала в сторону реки. Они пошли пешком, улицы были полны средь бела рабочего дня, отметил дотошный Лузгин. Старик шагал, впечатывая каблуки в мерзлый асфальт, и перед ним расступались, давали дорогу.

Они зашли в подъезд обшарпанной пятиэтажки, тесть позвонил в массивную дверь со зрачком. Хорошо устроились, оценил Лузгин: квартира с краю, окна на три стороны, задами вдоль реки можно пройти незамеченным, а если что — в окно и к лесу…

Им открыли не сразу, долго лязгали засовами и, судя по всему, рассматривали сквозь зрачок.

— Зачем пришли? — спросил наголо обритый парень лет двадцати с приплюснутым боксерским носом.

— Ты Алик? — выпалил Лузгин.

— Мать позови, — сказал старик.

— Зачем?

— Поговорить.

Боксер захлопнул дверь.

— И это — Алик? — изумился Лузгин.

— Это брат, — сказал тесть. — И чтоб больше ни слова, ты понял?

Дверь отворилась снова. Грузная женщина в цветном платье и черном платке поверх черных волос молча разглядывала старика, заполнив собою проем.

— Здравствуй, — сказал старик. — Сын дома?

— Ее здесь нет, — сказала женщина.

— Я спрашиваю: твой сын дома? Я могу войти?

— Не можешь ты войти, — сказала женщина и, полуобернувшись, позвала: «Али! Иди сюда, пожалуйста».

За спиной матери из темноты прихожей явился другой парень, такой же рослый, как и его брат, но стройный, с красивым по-южному лицом — тот самый тип мужчины, которому Лузгин всю жизнь завидовал, а потому терпеть его не мог. Парень поздоровался со стариком по имени-отчеству и улыбнулся вежливо, с долей сочувствия.

— Ты знаешь, где Анна? Что с ней?

— Нет, я не знаю. Извините.

— Но ты ведь узнал?..

— Да! — В голосе матери слышался вызов. — Здесь уже милиция была. Что еще вам надо? Уходите.

— Послушай, ты, — сказал старик, глядя поверх женской головы. — Пропала твоя девушка, а ты дома отсиживаешься?

— А он здесь ни при чем. — Женщина в платке сделала шаг назад и спиной толкнула сына. — Твоя внучка, ты ищи. У тебя денег много — купи милицию, ОМОН купи, всех купи, пусть ищут. Зачем сюда пришел?

— Запомни: если что — убью.

— Ты? — рассмеялась женщина. — Ты убьешь? Убить — мужчина надо. Иди отсюда!

Дверь захлопнулась.

— За что она вас ненавидит, Степаныч? — спросил Лузгин, когда спускались в тамбур грязного подъезда. — А дед, про которого вы говорили — это, получается, ее отец? Он что, у вас работал?

— Заткнись, — сказал старик и добавил: «Пожалуйста».

На повороте к дому тестя Лузгин увидел ломакинский джип, стоявший у газетного киоска. «За сигаретами», — сказал он старику. Тесть удалялся молча — поникший и сутулый, без прежней твердости в шаге.

— Хреново дело, — произнес Ломакин, как только поздоровались, — Дима тебе все расскажет.

Земнов был зол и озабочен.

— Короче, так, — сказал он Лузгину. — Твоя родственница и еще один парень дали нам показания: кто предлагал наркотики, кто продавал и где, в каких притонах кололись. Вчера мы все заверили и сдали прокурору. А ночью прилетел ОМОН, война и немцы, все вверх дном, мне вон заехали.

— Земнов ощупал подбородок. — Короче, и этот парень, и твоя пропали. Все остальные есть, я проверял, а этих нет.

— За ними приходили, суки, — процедил Ломакин. — Решили свидетелей обезвредить.

— Ты что несешь! — прошептал омертвевший Лузгин. — А ты, Дима, на хрена ты хорошую девку подставил? Ее к тебе лечиться привели, а ты?..

— А чем твоя девка лучше других? — с неожиданной злостью проговорил Земнов. — Тем, что у нее богатый дед? Пусть рискуют те, кто победнее, да? Твоя девка молодец: если бы она не написала, парень бы точно забздел. Два свидетеля — это вам не один… Ты, Володя, пока не дергайся особо. — Голос Земнова потеплел. — Наши люди все в работе, если живая — найдем. Я сегодня прокурору звонил — он подтверждает, что заявления — у него. Это хороший знак, хороший. Вот если б он сказал: «Какие на хрен заявления?» — тогда считай, что девки уже нет.

— Ты документы посмотрел? — спросил Ломакин.

— Какие документы?

— По старику.

— Что вы за люди! — Лузгин потрогал мокрый лоб. — Тут человек пропал, а вам…

— С Агамаловым виделся?

— Нет. Правда, законтачил с Ивановым. Может, через него попробовать?

— Бесполезно. Он ничего не решает.

— А говорят: наследник.

— Это блеф.

— Ну почему? — сказал Земнов. — Весьма вероятно. Другие замы у Хозяина — американцы. Могут для картины русского поставить, чтобы народ не тявкал.