– В отъезде. Но первый зам...

– Сделайте визу Чепурского, иначе не гарантирую.

Кротов посмотрел на Юру, тот кивнул, и Кротов сказал:

– Хорошо, сделаем.

– Нефть какая? – процедил вальяжный.

– «Экспортная смесь»...

– Через Татарию качать будете? Они вам в трубу своего дерьма добавят.

– А куда денешься? – развел руки невзрачный. – Значит, первая декада декабря...

– Ну, это «Сибтруба» так предлагает, – сказал как бы между прочим бородатый хозяин офиса. – Может, другую «дырочку» в графике поищем?

– Да вы что, мужики! – обидчиво взревел невзрачный. – Конец года, все прут, а труба ведь не резиновая! Скажите спасибо, если вообще декабрем прокачаем на Мозырь.

– Так не бесплатно же, – спокойным голосом произнес Юра.

– Ну и хули, что не бесплатно. Я же говорю: труба не резиновая, Юрий Дмитриевич.

– А если перезачетом? – обратился бородатый к мозырьскому начальнику.

– Да ну вас! – отмахнулся вальяжный.

– Это почему же? – остановил его Юра. – У вас на заводе уже есть объемы, прокачанные «Обьнефтегазом», верно? Ну так и сделайте перезачет – одну партию на другую. Делали ведь раньше, и нормально.

– А как Агапов? – подал голос невзрачный.

– Это мои проблемы, – поднял ладонь хозяин офиса.

– Вот если бы визу министра... – протянул невзрачный и замолк.

– Ну, размечтались, – усмехнулся Юра. – Самим работать надо, господа хорошие.

– Обижаете, Юрий Дмитриевич. – Вальяжный зевнул и потянулся с хрустом. – Ладно, пойдем дальше. Договор с администрацией?

– Есть договор с администрацией, – сказал Кротов и достал из папки очередную бумагу с печатями и подписями.

– Опять зам, – скривился невзрачный. – Как-то это несолидно, одно к другому: все замы да замы...

– А вам-то какое дело? – неожиданно резко возник вальяжный. – Ваше дело прокачать, и только.

– Да гос-споди боже мой! – отстранился от стола невзрачный. – Какие все нежные, как Анна Каренина...

– Э, мужики, хорош лаяться, – сказал хозяин офиса. – В этом деле мы все – одна команда. Принято? Принято. Проехали. У завода с селом договоры готовы? Ну и ладно, пусть будут копии, всё равно давайте взглянем... Да, Сережа, будь так добр, включи кофейник на подогрев, хорошо? Вот спасибо, достойно похвалы...

По причине выходного дня и приватности разговора секретарша в офисе отсутствовала, хозяйничал сам бородатый. Кротов поднялся из-за стола и пошел в приемную с кофейником в руках. Его, кротовская, роль в сегодняшней встрече была весьма условна. В прошлый раз, когда проворачивали первую сделку с Мозырем, Кротов и вовсе остался в Тюмени, Юра летал и всё сделал один, а нынче взял с собой – учись, мол, набирайся опыта. И, честно говоря, было чего «набираться».

Схема сделки была и проста, и запутана одновременно.

«Обьнефтегаз» задолжал в федеральный и местные бюджеты огромные суммы, как, впрочем, и другие нефтедобывающие предприятия региона. «Живых денег» у нефтяников не было, расплачивались натурой, нефтью или долгами смежников и потребителей. Однако нефтью пенсии тоже не выдашь, и местным властям приходилось самим искать на нее покупателя с деньгами, а таких было мало, чаще предлагали «бартер», то есть обмен на какой-то продукт или товар, вплоть до щебня или удобрений. Но щебень ведрами – опять же не пенсия, не съешь и не продашь. Круг замыкался, тем более что нефтяники, ссылаясь на долги и высокую себестоимость, выставляли нефть на бюджетный зачет по ценам выше мировых. Короче говоря, получался полный тупик. И вот тут на подмогу утопающим в безденежье властям приходили умные «структуры».

В деле с Мозырем московский «Регион-банк», директором тюменского филиала которого был Сергей Витальевич Кротов, предложил свои услуги «Обьнефтегазу» и местной администрации по «расшивке» бюджетной задолженности. Банк обязался из своих средств оплатить прокачку и переработку на Мозырьском нефтеперерабатывающем заводе ста тысяч тонн нефти от «Обьнефтегаза» и передать полученные горюче-смазочные материалы белорусским колхозам в обмен на продовольственные товары для тюменских северян. Цены на ГСМ в Белоруссии были высокими, а продовольствие дешевым, так что в итоге никто – ни банк, ни власти, ни нефтяники – не оставался в накладе: банк возвращал свои деньги плюс три процента комиссионных, нефтяники списывали свои долги, а местные власти, реализовав продовольствие через розничные сети, пополняли свой бюджет и платили зарплату и пенсии.

Так это выглядело снаружи.

Схема внутренняя, тайная, базировалась на нелепостях российско-белорусского таможенного союза. Получив нефть, Мозырьский НПЗ тут же продавал на Запад более семидесяти процентов ее объема по своим, белорусским, экспортным правилам, приносящим продавцам огромные прибыли в отличие от правил российских, раздевавших экспортеров до нитки пошлинами и акцизами. Так называемого «боковика», то есть разницы в ценах, опять же хватало на всех. Более того, нефтеперерабатывающий завод соглашение на поставку продовольствия заключал не с колхозами, а с фирмой-посредником. Та, в свою очередь отгородившись липовыми «колхозными» договорами, на самом же деле закупала для Тюменских Северов картошку и овощи в соседнем с Тюменью Кургане: так же дешево, да и везти недалеко, экономия на транспортных расходах. Северянам же было плевать на детали, главное – качество и оговоренная цена. Белорусские колхозники тоже молчали в тряпочку: завод отпускал им ГСМ по льготным ценам и ничего не требовал взамен, а смекалистые лукашенковские бульбаши гнали дешевый бензин по коммерческим автозаправкам, и тоже неплохо жили с того.