Шрифт:
Какие у них одинаковые мечты.
— Без языка? — уточнила девушка. Хотя «оздоровительная» пробежка и лицезрение менестреля, кхм, за работой послужили неплохой встряской, мысли всё равно расплывались и аморфно расползались по частям в разные стороны, отказываясь соединяться во что-то целое. Как же сложно думать!
— Угу. Местный в мой арсенал не входил. Удивляться тут, конечно, нечему — сколько миров и сколько в каждом из них языков! Но могло и повезти для разнообразия. И заклинаньице тю-тю. Обычно это не проблема — выдать себя за чужестранца проще простого, до кучи прогорланить песенку более-менее мелодичную… Но когда стреляют… Тоже можно, но я хорош. Эх, острые клинки как-то не способствуют мирным переговорам. Н-да.
Признаться, Дуня практически всё сказанное пропустила мимо ушей. Мозг не желал анализировать полученную информацию, спасибо ещё, дозволил зацепиться за два слова — «язык» и «заклинаньице» (как хорошо, что в цине существует понятие о чарах и волшебстве!) — и намекнул… Ну, было же, было!
— О Небеса! — девушка хлопнула ладошкой по лбу и полезла в сумку, пока из памяти не утекло то, что пришло с озарением. — Вот он!
Тубус спотыкающегося на ровном месте стражника. В голове не отложился момент, когда странница засунула футляр в боковое отделение верной спутницы, но руки хорошо помнили, как сжимали шершавую трубку, а опыт подсказывал, что арестантка, она же беглянка, не могла взять и просто выкинуть чужое имущество. Она же намусорит!
— Поможет?
Менестрель просветлел. Ибо помогло… Правда, в свете поведанного о саламандре… Хотя. Разве свиток с заклинанием — это само заклинание? Вряд ли, скорее — бумажка с набором слов, а, следовательно, не из чего было выпивать магию. Ведь так? Да и тогда, на полянке Дуню не интересовали подробности. К тому же знать она ничего не знала о страшном оружии, кроме того, о чём предупреждал предок сэра Л'рута и что, как выразился мастер Лучель, ядерка тоже не исключена. Тацу же, благодарно кивнув, перебрал листочки, выбрал приглянувшийся и зачитал текст, затем вернул тубус.
Вовремя. Похоже, к орудийному расчёту направлялись снабженцы. Ящик-то при катапульте пустовал. Новоприбывшие, как и отправленные в потусторонний мир охранники с курьером, напряглись, но тоже начали задавать вопросы — и это несмотря на сразу замеченные трупы. Для Дуни всё оборачивалось тарабарщиной, а вот музыкант с бойцами разговаривал на равных — по крайней мере, и у него, и у воинов выражение лиц были вполне осмысленными.
— …заграничный певец.
— …
— Нет, вам концерты давать не собирались. Случайно тут очутились. Шли, никого не трогали. Раз — и уже здесь.
— …
— Возможно. Но лично я полагаю, что чудом. Магией.
Солдаты загоготали — кажется, зря менестрель завёл речь о волшебстве, аборигенами, похоже, всякая сверхъестественность принималась за неплохую шутку. Зато расслабились и опустили самострелы. Может, за безобидных идиотов примут? Дуня перевела дух, да рано радовалась — воин, который вёл допрос, взмахом руки прервал веселье и явно приказал взяться за оружие. Начальство? Заговорил он более зло.
— …
И угрожающе низко.
— Что ж, вы меня раскусили, командир, — Тацу высокомерно вскинул брови. — Верно, я эр-ле-ти. — Было ли это именем, должностью или названием, странница не разобрала, но после «признания» отряд снабженцев весь подобрался и, как мог, вытянулся во фронт. — Это моя эр-ле.
Хм, а это уже о ней, Дуне. Что бы оно ни значило, девушка попыталась улыбнуться солдатам. Судя по тому, что вздрогнули не только простые воины, но и командир с менестрелем, вышло нечто ужасное. Ну и пусть.
— … - откашлявшись, пробормотал старший.
— Естественно, — не очень уверенно откликнулся певец. — Она понимает только меня… когда настроение есть.
Что это он имел в виду?
— …
— Мм-м? Что? — нахмурился защитник. — Я похож на того, кто уничтожает своих, пусть и редкостных остолопов?!
Этот неправедный гнев по поводу четырёх тел?
— … - командир не сдавался, но явно из чувства долга, а не веря чутью. Неплохому, между прочим. Зря не верит.
— Да неужели?
Воин пожал плечами.
Тацу определённо приняли за какую-то шишку. Он и вёл себя соответствующе. Актёр. Удивительно талантливый актёр. Впрочем, что-то подсказывало единственной поистине благодарной зрительнице, даже очень-очень хорошей игры не достаточно для этого естественного, врождённого умения повелевать, несгибаемой веры в свою исключительность и правоту, способности принимать уважение, а то и подобострастие от окружающих. Кажется, парень не столько играл, сколько был самим собой. Настоящим. Или — Дуня задумалась — или, скорее, привычным.