Тацу замер. Голоса. Похоже, обращаются к нему. Ну да, мужчина, определённо воин, сабелька и одежда в подозрительных пятнах — с кого ещё спрашивать? кому ещё вопросы задавать? Не девице же, глупо хлопающей глазами.

Странница наконец-то проморгалась. Воздух здесь был почище — кожу не щипало, дышалось почти легко. Звуки битвы отдалились. Впрочем, сама битва никуда не делась: менестрель вывел их обоих на полянку в рощице. Или, точнее, в круг тонких, но ветвистых, с густой красно-зелёной кроной деревьев. Наверное, парень хотел здесь спрятаться и передохнуть. К сожалению, не один он оказался таким умным.

Ближе к центру расположилась довольно-таки простенькая на вид конструкция из брёвен, шестов, тонких верёвок и кожаных ремней, вместительного, но пустого ящика и ковша на длинной ручке — то ли неказистые качели, то катапульта. Дуня склонялась ко второму варианту, однако допускала с ненулевой вероятностью и первый — в своём путешествии она и не такое повидала! Рядом стоял, судя по всему, обслуживающий персонал — трое крупных мужиков… Опять?.. Они же охрана: у одного в руках лента (наверное, праща), у двух других — самострелы. У всех на поясах такие же сабли, что и у Тацу. Лица серьёзные, хмурые. Настороженные, но страха нет ни в позах, ни во взгляде.

Который из бойцов говорил, Дуня не успела заметить. Да и толку-то? Разве что по старой памяти пискнуть «я не понимаю», но и тогда она не очень-то нуждалась в конкретном собеседнике. Потому девушка молчала. Зато менестрель заливался соловьём. Не помогло. Артист, знаток многих языков и наречий, он не сумел разъяснить ребятам, кто таков и что тут делает. Два арбалета поднялись — понятный жест, — и Дуня полетела на траву. Несмотря на вновь набежавшие из-за ушибленного локтя слёзы, странница увидела всё… или, по крайней мере, общую картину.

Более всего это походило на танец. В принципе, практически все единоборства сравнивают с танцами — и этот бой полностью оправдывал сравнение. Не хватало музыки… С другой стороны, главным действующим лицом, исполнителем был музыкант, который владел не только голосом, но и разными инструментами. Зачем толпа народа во фраках, если треугольниками звенят клинки, скрипкой стонет тетива арбалета и виолончелью гудят блоки катапульты? Литаврами ухают далёкие взрывы, флейтой переливается свит камней, фаготом басят раскаты грома. И барабанная дробь. Настоящая барабанная дробь, что принесли порывы вдруг расшалившегося ветра-буяна.

Менестрель скользил по поляне. Каждое движение в соответствии с заданным ритмом… или, быть может, именно Тацу выбрал размер и темп? Защитник кружил и прыгал, кланялся и неожиданно застывал на месте. Он плавно поводил руками и резко вскидывал ноги. И, казалось, в этом бое-танце певцу были законными партнёрами вовсе не противники, а стихии — Воздух и Земля. Ведь нельзя же передвигаться настолько неуловимо медленно, чтобы в следующий миг так явственно быстро очутиться в иной точке пространства! Или можно?.. А потом всё закончилось. И вряд ли парню понадобилось больше пяти секунд.

— Ого, — восхищённо и вместе с тем испуганно выдохнула Дуня. — Эк вы их.

Защитник не обратил внимания на полупридушенные, источающие панику восторги.

— Это надо же, — поморщился он. — Убежище решил поискать, а вывел на орудийный расчёт. Мастер клоунады, диплом только осталось получить! — Оборотился к подопечной. — Лаура, уходим по-быстрому. Ещё чего доброго их хва…

К метательной машине выскочил паренёк. Одет по форме — так же, как и безвременно почившая команда при катапульте. Какой-нибудь посыльный из штаба. Солдатик, наверное, не успел оценить представшее перед глазами, как его настигла смерть.

Дуня второй раз в жизни видела, как убивают. Вот так, не в бою, не в драке, не в потасовке и даже не случайно. Жизнь и смерть на мгновение соединили двоих. Жертву, беззащитную не умением или волей, а своим неведением. И убийцу, никем не сдерживаемого, всесильного своей нежданностью. Как и прежде — а ведь никогда не подумала бы! — девушка была на стороне того, кто нёс смерть. Путешественница между мирами всей душой верила, что Сладкоежка в праве, и искренне надеялась, что Тацу прав.

И всё-таки сейчас ей жаль жертву. Себе на беду мальчишка — абориген, кажется, был немногим старше Дуни и уж точно по возрасту не обогнал менестреля — выбрался на полянку. Музыкант, осёкшись, метательным ножом швырнул кривую саблю — и та вошла юному воину в грудь. Солдат посмотрел на клинок — безмерное удивление отразилось в округлившихся глазах… или близорукой Дуне примерещилось? — и тихо осел на землю. Он не издал ни звука.

— Вот дерьмо! — Тацу шлёпнул кулаком по ладони. — Без языка мне тут обе армии вырезать придётся, если мы хотим выжить. И почему мы не угодили на пустынный морской пляж?