— Какой первой брачной ночи? — резко проснулась Дуня и села. — Какой молодой муж?

Рядом пристроились Люся и Флора. Флора и впрямь держала заварочный чайник, который использовала вместо лейки, безбожно заливая алоэ, кактусы и другие колючки, что, несмотря на все усилия квартиранток, единственные выживали из домашних растений. Собственно, благодаря Флоре (наверное, в оправдание её имени) бедняги и держались.

— Твоей, — улыбнулась Люся. — Твой.

— Всё шутите, да? — обиделась на подруг Дуня и откинулась на подушки, томно прижала руку к голове. Ту словно ватой набили — н-да, действительно пора вытряхивать себя из постели, иначе проходит, как в тумане, целый день, а потом пол ночи будет мучиться бессонницей.

— У-уу, как всё запущено, — сокрушённо протянула Флора. — С девичника неделя как прошла. А она всё похмельем страдает!

— Не, — не согласилась Люся. — Это у неё на почве страха память отшибло. Давай уж, подруга, вставай. Жених уже прибыл, вот-вот конкурсы по выкупу закончатся, а ты даже непричёсанная. Ввалится он сюда, увидит, какая ты по утрам — чего доброго передумает… хм, под венец тебя вести. А нам что тогда делать? Мы уж договорились твой диван сдавать…

Она сдавленно хихикнула, потом расхохоталась. Флора залилась следом, весело расплескав воду — ковёр украсили лужицы, что девушку нисколько не смутило. Между прочим, это было Дунино имущество, подаренное родителями, и, естественно, оно перекочует за хозяйкой на новое место жительства. А жених тому не помеха!

Новое место жительство? Жених? Что за ерунда?!

— Элеонора, — донеслось из-за двери. — Вы её растолкали?

— Да, Екатерина Сергеевна, — откликнулась владелица чайника. Вообще-то она звалась Лорой, но из-за позабытой за давностью лет, переделки, в которые три неразлучные подружки с завидной регулярностью влипали ещё в детском саду, стала Флорой. — Представляете, она удивлена тем, что выходит сегодня замуж!

Мама? Зачем она прилетела в такую даль? И так внезапно.

— А уж как мы удивлены! — подхватил мужской голос. — Элеонора, Людмила, надеемся на вас! Быстрее приводите её в порядок, а то разведка доносит, что парень ох как хорошо нашу малышку знает. А где не знает, красиво выкручивается.

Папа?

— Не беспокойтесь, Семён Яковлевич, мы всё сделаем, — уверила Люся. — Сейчас будем.

Дуня упиралась, пыталась сопротивляться и требовать объяснений, но что можно сделать, если, открыв рот для возмущённого вопля, обнаруживаешь там зубную щётку и вызывающую озноб ментоловую пасту? Или, так и не успев зацепиться за косяк, чувствуешь, как неприятно липнет к телу ткань, потому что тебя прямо в ночной рубашке засунули в полную до краёв ванну, а попутно ещё и стянули нижнее бельё… Да в таком положении девушка не была с яслей, когда её купала мама!.. Затем, не спросясь, обтирают жёсткими полотенцами и напяливают что-то тяжёлое, путающееся в ногах и широкое в плечах, постоянно разъезжающееся на груди да ещё царапающее кожу.

— Что вы со мной делаете?! — сумела улучить момент и, отскочив от мучительниц, истерично вскрикнула Дуня.

— Надеваем свадебное платье, — как само собой разумеющееся ответила Флора, школьная да и детсадовская подруга, соседка по съёмной квартире.

— Зачем?!!

— Ну, жених у тебя, конечно, парень остроумный, но, боюсь, и он не поймёт, если ты явишься на люди голой, — хмыкнула Люся. — Так что, давай, не дури.

— Какой жених?! Не пойду я замуж!

— Как это не пойдёшь? — в комнату вошла мама, красивая и нарядная. В дверном проёме осуждающе маячил столь же расфуфыренный отец. — Ну, девочка ты моя, хватит глупостей. Не бойся! Он ведь хороший парень, ты нам о нём столько рассказывала, а твои глаза сияли от восторга. Что же ты теперь? Чего испугалась? Помнишь, он и нам с папой понравился? — она подмигнула. — А чтобы твоему папе понравиться, нужно ох как постараться… Папочка ведь даже не приревновал свою любимую дочу — это многое значит. Так, Дунечка?

— Так, мама, — всхлипнула несчастная. — Но… но… — Нужно найти правильные слова. — Мне надо подумать. Куда спешить?

— Ох, спешить, — всплеснула руками мама. — Он никуда не спешил, это ты его торопила. Он предлагал обождать месяц, чтобы экзамены нормально сдать, но ты настаивала, позабыла? Ему даже пришлось отсрочку просить — и это-то в Военной академии! Спасибо, что он там более чем на хорошем счету! Так что хватит трусить!

— И зачем ты человека обижаешь, Дунька? — продолжила Флора-командирша. — Он так для тебя старался! Всё по правилам сделал. Даже, как положено, на боевом слоне приехал!

Невеста фыркнула.

— Умеешь же ты поднимать настроение! — оценила она шутку и дальше практически не сопротивлялась… Однако, оказавшись выпихнутой на площадку у подъезда, Дуня поняла, что подруга нисколько не шутила. Во дворе стоял огромный слон.

Во всём, кроме размеров, обыкновенный. Тёмно-серый, с лёгким коричневатыми мазками на ногах-колоссах и белым крапом на обвисшем брюхе. А, в целом, ничего необычного — не то что васильковые жирафы! По очертаниям — индийский. Дуне, как и многим, нравились именно цирковые красавцы, а не страшноватые африканцы. С одним, длинным и закрученным, словно у мамонта с картинки, бивнем, тот обвивали небольшие розочки. С серьгами-кольцами в ушах и золочёными полосками на хоботе. Да и вообще украшенный как индуистское божество, сам добродушный Ганеша — вот только пары-другой рук и не хватало. Чем он в действительности выделялся, так это — величиной. Дуня никогда не слышала и, тем более, не видела, чтобы слоны лбом дотягивали до карниза окон на третьем этаже.

Серый гигант шагнул — ожерелье из пушистых цветов качнулось, зазвенели бубенцы. Перепуганная до онемения девушка отшатнулась и попыталась сбежать обратно в дом, но у двери наткнулась на Флору и Люсю, которые с каменными улыбками заложили несчастной за уши колючие стебельки полураспустившихся роз, видимо, в комплект к бивню, и развернули к слону. Ага, будто так и задумывалось.

— Что теперь-то не так, Дунька? — недоумённо шикнула Люся.

— Э-ээ… параметры, — горе-невеста повела руками, очерчивая что-то кубоподобное, и тотчас обнаружила у себя пышный букет, всё те же розы, туго перевязанные накрахмаленным холстом — наверное, для защиты нежных пальчиков.