– Так что это получается, мы тут не исследовательским бурением занимаемся?
– Анатольич с недоумением смотрел на всех.

– Мне кажется, что ты нас водишь за нос по поводу своего английского, - Алексей пристально посмотрел на него, Анатольич смутился.

– Не вожу, тут и без языка все понятно, а еще думал, зачем нам такая мощность на реакторе, вот ведь оно как, говорил я тебе?

Павел Сергеевич утвердительно кивнул, продолжая писать в блокноте.

Томпсон поблагодарил коллегу, экран потух и начал медленно сворачиваться. Раздались жидкие аплодисменты, которые зал подхватил с удвоенной силой.

Томпсон жестами попросил тишины. В заключении, он поблагодарил своих коллег и присутствующих за внимание. Зал вновь искупал докладчиков в овациях, громче всех хлопали ладони Анатольича, натянувшего дежурную улыбку, исказившую его лицо в нелепую, но не злобную гримасу.

– Как на партийном...
– начал Жан.

– Съезде, - помогла Гуля.

– Да, именно, как там.

– Анатольич, ты смотри ладошки не порви, - сказал Павел Сергеевич, - неистовый какой.

– А может я проникся миссией? Не мешай мне быть членом команды.

– Да кто тебе помешает. Ты в своем рвении растопчешь любого.

– Заставь дурака богу молиться, так он всю башку сломает, - Жан постучал по лысой голове.

– Вот чья бы корова тут по-французски мычала, и это мне папист говорит!
– воскликнул Анатольич.

Докладчики сели за стол, и ненавязчиво зазвучала простая спокойная музыка, напомнили о себе обиженным перезвоном приборы, зал постепенно наполнялся веселыми голосами и смехом.

– Ну что, гуляем дальше?
– Алексей вопросительно посмотрел на Жана.

– Подожди немного, скоро будет готово.

– Так, вы кушайте, не торопитесь, - Павел Сергеевич встал из-за стола, поправляя китель.
– Ты для Бориса оставил, как я просил?

– Да, и для ночной смены, все подготовлено. Мне для Константина Марине передать?

Павел Сергеевич посмотрел на стол Марины, она раскраснелась от смеха, Денис что-то непрестанно говорил, почти шепча ей на ухо.

– Да, передай Марине. Мужчины, жду вас у себя часа через два, договорились?

Все утвердительно кивнули, Гуля вопросительно, сильно округляя глаза, посмотрела на Жана.

– Это мужской разговор, - произнес он почти без акцента.

Все дружно рассмеялись, Жан удивленно смотрел на них.

– Я что-то не так сказал?

Через полчаса в зале погас свет, остались гореть только лампы по периметру потолка, освещая желтым светом стены и малую часть пола, оставляя основной зал погруженным в легкий полумрак. Разговоры стихли в одну секунду, кто-то от неожиданности подавился, еле сдерживая кашель.

Парадная дверь раскрылась, и в зал вкатили огромный торт, украшенный сотней горящих свечек, по центру красовалась ярко красная цифра семь, символизирующая семь лет исследовательской работы на станции.

Скрип маленьких колес тележки под тяжестью кулинарного шедевра потонул под продолжительными аплодисментами, замигали яркие огоньки вспышек камер.

Жан встал из-за стола и стал приглашать всех девушек задуть свечки, в первых рядах уже стояли Марина с Айгуль, перешептываясь друг с другом. Гуля кидала быстрые взгляды на Дениса, освещенная пламенем свечей, зловеще улыбалась, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Лица обоих сирен приобрели заговорщицкий и надменный вид, свойственный уверенным в себе женщинам, точно знающим себе цену.

Вскоре Жану удалось набрать около десятка развеселившихся дам. Чередуя английский, французский и русский счет, Жан, поддерживаемый хором мужчин, начал обратный отсчет. Задуть свечи с первого раза не удалось, и на помощь старающимся девушкам бросилось несколько парней, Денис все норовил встать поближе к Марине, мощно задувая их ряд. Обе сирены разразились хохотом, растворившимся в общем гуле ликования. Жан удивленно поднял правую бровь и дал команду на включения света.

Торт очень быстро, буквально в несколько минут разделили на порции, оставшуюся часть, большую по размеру, увезли обратно, для ночной смены.

В комнате Павла Сергеевича было шумно, гул голосов начинал слышаться сразу при входе на этаж, усиливаясь по мере приближения, сливаясь в один непонятный бубнеж, перемешанный со взрывами хохота. Справедливости ради стоит отметить, что гудел весь этаж, служба безопасности смотрела на эти нарушения сквозь пальцы, предоставляя подготовленные заранее заготовки формальных ответов для особо сердобольных, которые всегда находились, требующие соблюдения режима и наказания виновных.

Анатольич и Жан, уговаривая уже вторую бутылку, разгоряченные, раскрасневшиеся, ожесточенно спорили в своей привычной манере, ярко жестикулируя и ерзая на месте. Если взглянуть на их спор со стороны, то может показаться, что вот-вот и начнется драка, но каждый раз, когда накал страстей достигает своего апогея, то один, то другой наполнит вновь рюмки, и огненная вода, обжигая горло, туманя голову хлестким ударом по нервам, заставляет спорщиков успокоиться, ощущая приятное тепло, поднимающееся снизу и заполнявшее грудь. Переведя дух, они начинали заново.